Телефонная будка несказанных слов - Су-ён Ли

Я застыл, как в прошлый раз. Снова подумал сделать шаг. Но на этот раз – вперед. Нужно было всего лишь представить, что перелезаю через ограду. Расслабиться и соскользнуть вниз.

Я схватился за перила. Набравшись сил, я попытался как-то пошевелиться, побороть оцепенение, как вдруг раздался звонок.

– Чиан?

Это была она. Звонит спросить, как я добрался домой? Ответить? Или же не стоит? Я колебался, но вибрация не прекращалась. Наконец я решил ответить на звонок. Будто снова надеялся, что кто-то меня остановит.

– Алло?

– Сану, мне нужно кое-что спросить.

– Что?..

– Может, ты сейчас тоже об этом думаешь…

Я молчал.

– Может, тебе нужна помощь?

Я почувствовал какую-то спешку, которая была ей несвойственна. Наверное, это были не просто слова. Я остолбенел. И смог что-то почувствовать, лишь когда ветер с реки подул на меня. Когда он коснулся шеи, я едва смог произнести:

– Да… Помоги мне, пожалуйста.

– Я сейчас приеду. Где ты?

Она направилась ко мне. По дороге Чиан не вешала трубку. Она не спрашивала, что я чувствую и почему я это сделал. Чиан рассказывала старые истории, случившиеся с ней, а я время от времени вставлял «ага», показывая, что слушаю ее. Она прибежала ко мне в своих туфлях на низком каблуке. Хрупкой рукой схватила меня за запястье.

После этого она рассказала мне про Центр психологической экспертизы. Она была рядом, когда я составлял планы на будущее и впервые пришел в Центр. Чиан первая признала мое желание покончить с собой безо всякой на то причины.

Мы много о чем говорили в тот день.

* * *

Мама умерла. Через пыльное, запачканное окно больницы небо снова казалось пасмурным.

[Некролог]

Мать Лим Сану

Скончалась в 5 часов утра

20 июня 2023 года

Покойся с миром.

Покойная: Кан Мунсон

Место поминок: поминальный зал № 301

Время: 2 июля 2023 года в 11.00

Я отправил некролог в похоронное бюро. На похоронах отца хотя бы мама была рядом, а сейчас я остался совершенно один. Конечно, я не мог винить отца за то, что он ушел так рано. Мама будет со мной еще три дня[16], а потом я отправлю ее к папе. До их встречи осталось совсем чуть-чуть.

В первый день приехали родственники. Мамины сестры скорбели. Видя их рыдания, я чувствовал себя бессердечным. Мне было грустно, но я не смог выдавить из себя ни слезинки. Но почему? Может, не хотел никого отягощать?

Вечером второго дня приехали Чиан и Чихун. Время было позднее, а Центр обычно закрывался достаточно рано – значит, они приехали не просто так. Чиан, одетая в белую блузку и черные строгие брюки, почему-то была взволнована. Я никогда не видел ее такой.

– Сану…

Чиан долго подбирала слова. Она выглядела не грустной, а обеспокоенной. От этого мне стало еще тяжелее. Ведь даже на похоронах мамы Чиан переживала о том, как я себя чувствую. Она словно смотрела мне прямо в душу. Я подавил рвущиеся наружу эмоции.

– Тебе, должно быть, тяжело.

На небольшом столике стояли тарелки с традиционной для поминок едой: мясной вырезкой, блинчиками и острым супом юккэчжан. Пока Чиан ненадолго отошла по делам Центра, Чихун сказал, что сестра старается аккуратно подбирать слова. Я равнодушно ответил:

– Мне не так уж и грустно. Мама страдала, а теперь она воссоединится с отцом. Честно говоря, у нас никогда не было теплых отношений. Как бы так сказать… Я всегда был предоставлен самому себе. Я стал проводить больше времени с мамой, только когда она попала в больницу.

– Неожиданно. Я думал, вы близки.

– Все было не так уж и плохо. Но иногда общение с мамой было обременительным. Я просто не соответствовал ее ожиданиям.

– Вот как…

Чихун замолчал. Непонятно, сделал ли он это из вежливости, или ему просто стало неинтересно. Возможно, он всегда себя так вел. Молча слушал рассказ, не задавая вопросов, и помогал избавиться от тягот, не переходя грань. Их с сестрой методы отличались.

– Что-то Чиан долго.

Кажется, ее телефонный разговор затянулся. В поминальном зале почти не было людей, а между мной и Чихуном повисло неловкое молчание. Но он ел, не обращая на это никакого внимания.

– Как так вышло, что вы начали работать вместе с Чиан?

– Ты про что?

– Просто удивительно, как вам удалось поладить. У нее не самый простой характер.

– Да я и сам не знаю. Мне хотелось узнать, как живут люди. Почему они идут на такой поступок? Как у близких получается жить с такой печалью? Что заставляет их просыпаться по утрам? Я сам хотел сдаться, чтобы больше ничего не чувствовать.

Чихун равнодушно взглянул на меня. Видимо, он и сейчас не собирался задавать вопросы, поэтому я решил просто продолжить рассказ:

– Я хотел узнать больше о жизни – может, поэтому и начал работать с Чиан.

Послышались шаги. Чиан вернулась. Когда она уже подходила к нам, я невзначай произнес:

– Чиан позаботилась обо мне. Такие, как мы, должны держаться вместе. Наверное, в этом вся причина.

Когда я закончил, она с сожалением произнесла, стоя за моей спиной:

– Прости. Тут возникло одно срочное дело, мне надо ненадолго вернуться в Центр. Чихун, ты со мной?

– Наверное, мне лучше поехать с тобой.

– Сану, ты не против?

Ее рука опустилась мне на плечо. Мне хотелось опереться на Чиан, но я лишь произнес с непринужденной улыбкой:

– Все в порядке. Завтра будет само погребение. А сейчас уже поздно, так что поезжайте.

– Прости, что не остаемся подольше.

– Ты же знаешь, все в порядке.

Я снова улыбнулся, а Чиан выдохнула с облегчением. Она так и не выразила свои соболезнования, Чихун же был просто вежлив. Когда они ушли, в поминальном зале стало совсем тихо. Я прибрал со стола и отправил помощника отдыхать.

В последнюю ночь я остался с мамой наедине. Прощался и вспоминал счастливые моменты.

* * *

Мама ничего не ответила, когда я сказал, что после выписки из больницы перееду в общежитие. Я чувствовал себя нормально, словно никогда и не пытался совершить самоубийство, никогда не лежал в психбольнице. Я помнил лишь то, как тогда на крыше все казалось таким крошечным.

– Поступай как знаешь, – спокойно проговорила мама.

Неужели она не верит, что я хотел и мог умереть? Может, последние три месяца в больнице вообще были