Шесть оттенков одержимости - Амалия Мо

Им я готов служить до последнего вдоха.

29

Настроение главы: Jacob Lee — Demons

Остаток вечера прошёл на повышенных тонах и обвинениях моего отца в том, что Кронвейн годами превышал полномочия, пользуясь своей «особенностью». Эрих грозил тем, что после заключения Шанте непременно выдвинет обвинения против Риэля. Правда, сам он не возражал, кивая на каждое вменяемое ему преступление.

— И вы все знали об этом?! — возмутился отец, глядя почему-то на меня.

— Узнали недавно, — отмахнулся Калеб. — Сейчас это в любом случае нам на руку…

— Ты мог давно всё это искоренить!

— Мог, если бы подозревал Шанте…

Зло рассмеявшись, Эрих поднялся.

— Да, но ты подозревал мою семью и изводил мою дочь. Я этого так не оставлю. Ты следующий в очереди за решётку.

Роза сидела рядом со мной и успокаивающе поглаживала по плечу. Но меня не надо было утешать. По поводу сложившейся ситуации я не испытывала никаких переживаний.

Больше всего меня волновало, чтобы Габриэла была в безопасности, пока меня не будет рядом. Само собой никто не скажет, что у меня дочь, эта информация пока останется конфиденциальной.

— Ты убрал мою квартиру? — прерывая крики, обратилась я, смотря на Риэля. — Я вернусь в апартаменты, чтобы никто не знал о Габи.

Для всех стало понятно, что мое решение подразумевало на какое-то время отдалиться от дочери. И хотя это было для её же безопасности, я не могла сдержать накатывающих слёз.

Мне нужно отыграть женщину, которая вернулась к той точке, из которой была выдернута. Шанте не знала, что за время моего отсутствия я приобрела нечто ценное. Нужно было, чтобы так и оставалось.

Ей должен двигать страх, что Риэль снова обратит на меня внимание. А он обратит… У нас всех была общая цель, но к моей добавлялись личные счёты. Я сделаю Верховной так больно, что у неё не останется другого выбора, кроме как показать своё истинное лицо.

— Я не занимался твоей квартирой, — ответил Кронвейн.

— Тогда едем вместе. Заберёшь свои вещи…

— Ты собираешься ехать прямо сейчас? — не сдерживая удивления, Демиан посмотрел на меня, как на умалишённую.

— Именно. Если Юриэль начнёт копать, то она узнает, что я вернулась в квартиру, а не живу в доме матери.

Полная решимости, я поднялась. Предстояло дать напутствие Венере, но я не сомневалась в том, что она справится. Мать может не принимать мой выбор, может злиться и обижаться, но это не имело значения. Каждый из нас старался ради будущего.

— Лидия, — Роза заглянула в глаза, стараясь поддержать.

— Я должна это сделать… Шанте увидит меня уязвимой, слабой и одинокой…

Ногти впились в ладони, когда я сжала руки. Одна мысль, что мне придётся притвориться, что Габи не существует, вызывала отторжение. Оставить её здесь и уйти, зная, что не увижу её завтра утром, было противоестественно.

— Пойду собираться…

— Кто-то может увидеть тебя, — добавила Роза, будто это была последняя попытка вразумить меня.

— Это уже неважно, завтра мы сообщим всем правду. Даже если слухи появятся, они не сыграют роли.

На этом разговор был закончен. Я собрала немного одежды, сцедила молоко, поговорила с Венерой, которая предпочитала не смотреть на меня и не давать никаких комментариев. Потом задержала в комнате Габи, стараясь держать слёзы.

Ещё я сделала кое-что, чего сама от себя не ожидала… Вытащив забытую визитку от Тиары, я набрала текстовое сообщение и выдохнула. Вариантов обезопасить себя и остальных, у меня было не так много, а не использовать шанс, казалось глупым.

Когда я спустилась, Калеб дал короткие инструкции на завтра, а Демиан велел слать Кронвейна подальше, как только тот заберёт вещи. Я кивала на автомате, потому что не было никаких сил на слова.

Риэль забрал сумку с вещами и закинул её на заднее сиденье своей машины. Когда я оказалась в салоне, он потянулся ко мне, чтобы застегнуть ремень.

Я не собиралась обсуждать наш разговор в спальне и не собиралась давать какое-то объяснение поцелую. Только мои пальцы всё равно легли на шею, нащупывая кулон, подтверждающий, что всё было реально.

«Моя жизнь будет вашей, если ты примешь этот выбор».

Прохлада металла отозвалась, когда я провела по букве «G» подушечкой. Это было чересчур символично. Первая буква в имени нашей дочки и первая буква в имени мужчины, которого я полюбила давным-давно.

Сколько раз я прокручивала в голове этот сценарий? Тогда я была наивной девчонкой, которая ждала, что он просто посмотрит не с презрением или равнодушием…

Я питала иллюзии, а он молчал или говорил то, что должно было добить окончательно. Со временем я перестала верить, что за его холодностью вообще что-то было.

И вот теперь слова пришли… и это было больно так, что ощущалось почти физически. Потому что Габриэль бы с большей вероятностью, вырвал себе язык, чем сказал, что сходил по мне с ума. А Риэль не побоялся, возможно, впервые в жизни…

Дорога прошла в тишине, и я была рада, что Кронвейн не пытался заполнить пространство разговорами. Казалось, мы предусмотрели и обсудили всё, что только можно. Дальше — крупная ставка на красное и ожидание.

Остановив машину на подземном паркинге, Риэль провёл меня к отдельному лифту, ведущему прямо на наш этаж. Шансы столкнуться с кем-то были равны нулю.

Как и при последнем визите, квартира встретила отвратительной вонью табака и мусором, разбросанным повсюду.

— Ты закурил? — зло бросила я, обернувшись на Верховного, который принялся шарить по ящикам на кухне, видимо, в поисках пакетов.

В прошлый раз я тоже заметила новую очевидную привычку, но тогда я не рассчитывала получить внятные ответы.

— Уже бросил, — коротко ответил Риэль.

Я подошла к нижней полке и вытащила упаковку чёрных мешков.

— Вот и правильно, вонь от твоих сигарет отвратительная.

— Спасибо…

Закатив глаза, я пошла в спальню, боясь столкнуться с тем, во что Риэль мог её превратить. Ожидаемого шока не случилось… Пара пустых бутылок на ящике, хоть и выбивались, но не создавали трагедии.

Принюхавшись, я отметила, что и сигаретами здесь не пахло. Зато смятая кровать намекала, что он