Фемоген 3 - Ферриус Понс

Меня ситуация взбодрила и развеселила. Тамара, конечно, вне моего круга интересов, но это только если осознанно оценивать. Так-то, как у любого мужика, любая привлекательная мало-мальски знакомая особа должна быть доступна исключительно собственной персоне. К счастью, не настолько я опираюсь на базовые инстинкты.

Поведение моей студентки — вот что меня так встряхнуло. Это ведь не похоже на неё ещё месячной давности. Какие удивительные изменения — психолог во мне ликует. А совесть лучше задвинуть, иначе можно посчитать себя отчасти виноватым.

— Гы-гы-нух-ха! — громко прокашлял в кулак.

Никто не встрепенулся, но Либерман, повернувшись ко мне, замер. Удивлён моему приходу, значит не постановка. А то уж я было подумал, что и тут спектакль. Мир не крутится вокруг меня, слава провидению!

— Галактион Гордеевич! Чего же вы без предупреждения? — сказал ещё так радушно, сын Израильский.

— Мне компетентные… люди, — намекнул на органы, — порекомендовали прийти немедленно.

— А!

Тут в курсе, конечно. Кто бы сомневался.

— Ну, проходите, профессор Воронцов! Будем обмениваться сокровищами.

— Уже, вроде как, обменялись, профессор Либерман — я пошёл к рабочему месту, — Тома!

Приложив руку к груди, поздоровался с девушкой. Не удержался, этим я намекнул на наше близкое знакомство. Хотя такими темпами в близости меня скоро обгонят. Зато я Астру себе выцепил, а это личного уровня ачивка легендарного класса, прости уж, Тамара.

— Галактион, — кивнула в ответ темноволосая.

Ух, ты какая! И эта бедного Либермана подкалывает. Но тот — кремень мужик! Все подначки пропустил.

— Ну что же? — Аркадий Моисеевич занял своё место, — для начала ещё раз уточню. Всё в точности, как вы мне рассказали, и описано в документах? Можно будет провести простой опыт с предсказуемым результатом?

— Мои предположения строятся на личном наблюдении и размышлениях, но я почти уверен, что в результате вы получите культуру вируса нового штамма, выработанного на основе образца крови, что будет участвовать в исследовании.

— Заманчиво. Но рискованно! — Выражение его лица сменилось на задумчивое, — впрочем, дело решённое.

— У вас есть что добавить со своей стороны? — задал важный вопрос.

Коллега удивительно ловко пошевелил носом. Знак задумчивости, видимо.

— Вообще-то, есть. Я изначально начинал свой проект в поиске решения найденной проблемы, даже к Лебедевой обратился именно с такой формулировкой…

Любопытно.

— … и получил финансирование. Идея была в нахождении средства стабилизации отклонений в работе механизма анкировки. Решение мне виделось достаточно примитивным — стимулировать рецепторы окситоцина в головном мозгу, чтобы увеличить естественную привязанность.

— Усилить не влечение, а долговременную симпатию. Поощрить влюблённость, иными словами, — дал свою трактовку.

— Да, так, — подтвердил собеседник, — и я начал разрабатывать методику и медикаменты, но в мою работу включился попечительский совет и предложил сменить направление исследования. Мне порекомендовали поискать ещё отклонения в привычном механизме работы вируса. Обосновали они это необходимостью контроля основного направления изучения.

— А то мы этим не занимались, — состроил кислую мину.

— Ну, дело хорошее. При таком-то финансировании…

— Со стороны конкретных интересантов? — спросил, глядя на него пристально.

Отвечать он не стал, но было и без этого всё понятно.

— Должен сказать, что особого успеха, кроме основного случая с Астрой Таубе, я не добился. Как будто до меня не доходили материалы.

Теперь уже он внимательно следил за моей реакцией, но я что игрок в покер. Непроницаемая маска ничего незнания по этому вопросу. Но догадка одна была — сисястая такая.

«Во всех тёмных делах института ищи её объёмный зад. Упругий такой! У-у, зараза белобрысая!»

— Что же, — не дождался моей реакции Либерман, — тогда, пожалуй, всё.

— Хорошо, не буду задерживать!

— Удачной поездки! — пожелал профессор.

— Удачного опыта! — кивнул ему, — Тамара!

Девушке улыбнулся более лучезарно, чем следовало. Что уж поделать, её поведение меня заинтриговало. А интригу я люблю. С этим я покинул четвёртый этаж, чтобы направиться на пятый — к себе.

На пятом этаже, в отличие от коридора этажом ниже, было достаточно людно. Встретились коллеги, с которыми зацепился языком, похвастался своим гениальным решением объединить разрозненные исследования в одно (ну а что?), обсудил отсталость иностранных коллег в нашем направлении исследовательской деятельности. Как назло, всем надо было работать, поэтому пришлось и мне продолжить путь.

У двери своей лаборатории получил флешбэк недавней приоткрытой двери на четвёртом этаже. Это меня остановило, и я решил аккуратно заглянуть в помещение. Может и там знакомая женщина решила удивить меня. Скажем, обжимается там с Валентином. Зачем? Ну а хрен их этих юбочных разберёшь.

Была только одна проблемка — дверь то закрыта, и открывается с предупреждением. Вот именно таким, которое сейчас прозвучало, а чуть позже и замок щёлкнул.

А! Была не была!

Свою голову я попытался просунуть в щель одновременно с подстраиванием этой самой щели под размер… эээ… этой самой головы. Два раза перемудрил, кажись. Но начал — делай с умным видом до конца.

Когда голова оказалась просунутой, сумел повернуть её в сторону стола Воронцовой. На меня смотрели яркие изумрудные глаза, прямо над краем монитора. Ух! Здоровые глазища! Впрочем, размер глаз соответствует удивлению от странности моего появления.

«Та-а-ак. А сделаю я вид, что так и положено.»

Захотелось почудить чего-то. В детстве постоянно хвалился перед друзьями, что пролезу в любую дырку, если голова сможет туда поместиться. Ну да, не самый умный малый был. Но посмотрите — цельный учёный вышел.

Значит, что могу сказать сейчас. Я подрос. И не сильно поумнел. Дверь всё же стоило открыть пошире, потому что протискивался с трудом. Долбаные доводчики — чуть рукав рубашки в конце дверью не зажало. Пришлось бы снова дверь открывать, потом закрывать. Никакой уже цельной глупости не вышло бы.

А так — сразу в уголок запрыгнул. Да-да! Не образно, прямо зайчиком. К стене прислонился и делаю вид, что я комнатное растение.

Посмотрел снова в направлении Лены.

Сидит. Смотрит. Улыбается?

Не видно за монитором. А глаза серьёзные. Ну и ладно, мы не торопимся. Вместо этого мы стали думать, как бы развить свою глупость во что-то ещё.

— Мне нужно ещё около часа, чтобы закончить, — заговорила Лена, — после этого обязанностей у меня здесь до возвращения не будет. Хотела