Изгой рода Орловых. Маг стихий - Данил Коган

Разговор, конечно, пишется. А Вика молодцом, ей потом и предъявить по большому счёту нечего будет, и информацию мне изящно слила.

— А нюанс состоит в том, что есть, как у того камня из сказки, три пути.

— Ага, налево — покровительство, направо — следствие, а прямо — суд предков, — щегольнул я своей эрудицией. — Я прав?

— Абсолютно. Политически, — она вновь воздела палец, — отмена решения совета не самый лучший вариант. Через суд предков — пожалуйста. Но, Алекс, я ознакомилась с описаниями попыток. И вот этот путь я тебе категорически не советую. Прямо от души. Выживаемость людей, обращавшихся к суду предков, — тридцать шесть процентов. За всё время существования процедуры. И это только из задокументированных попыток. А ведь те люди не дураки были. Так что этот вариант я тебе запрещаю, как глава семьи! Следствие… А какие-нибудь новые факты у тебя есть?

Я покачал головой:

— Нет, Вик, откуда. Это же надо внутри башни крутиться, узнавать, а я снаружи, как видишь.

— Я тоже ничего интересного не узнала. Разве что ключ к твоему импланту трижды покидал хранилище, и один раз никакой информации о том, кто его взял, нет.

Что приводит нас к пятерым главам семей. Нет, к четверым, отца я не считаю. И деду, кстати. А ещё Хранитель традиций. Итого шестеро подозреваемых с равными шансами. Викентий, кстати, не клялся, что не подставил меня, так что его тоже не исключаем. И что получается? Да то и получается, что пока кто-нибудь не выйдет вперёд, разорвав на груди рубаху, со словами: «Это я взял ключ, слил и уничтожил критичную для рода информацию!» — я буду седьмым, а вернее первым подозреваемым, ведь это мой имплант. И следствие это никогда не кончится.

— Ясно, — сказал я со вздохом. — Ожидаемо. Оснований для отмены решения нет. И значит, остаётся опека, которая может стать вечной, ведь решение о выводе из-под опеки тоже принимает совет. Я прав?

— Ну-у-у, не всё так плохо с опекой, — ответила, скривив мордашку, сестра. — Её могу принять, например, я. Не самый худший вариант. К тому же я тебе точно не дам наделать глупостей. — Она потёрла розовые ладошки и злодейски хохотнула. — Буду тебя в ежовых рукавицах держать. А если серьёзно, этот вариант мне видится наилучшим. И я по тебе очень сильно скучаю. И Сашка спрашивает, где ты пропадаешь. Мама, как вернется с лечения, тоже, уверена, захочет тебя увидеть.

Я вздохнул. На самом деле мне был нужен статус и ресурсы. Вопрос только в том, какой ценой.

— Ты же понимаешь, что мгновенного ответа я не дам? — спросил я сестру.

— Конечно, конечно. У тебя есть всё время мира на подумать. До конца полёта. Минут пять примерно, — ответила Вика.

— Я вернусь в род только на своих условиях, так и передай, — я тоже ткнул пальцем в потолок. — Какими эти условия будут, можно обсуждать отдельно, но я сильно сомневаюсь, что там решат пойти мне навстречу. Но правда в том, что у меня довольно много вариантов. Например, Соколовы предложили мне создать у них в роду младшую семью, без этой вот ерунды с вассалитетом или опеками. А сегодня я эту историю рассказал всем наследникам воронежских и не только родов, которые имели уши. Так что скоро на меня обрушится вал предложений, не хуже Соколовского. Даже Воронцовы ко мне принюхиваются, хотя вот они уже наделали ошибок, и вряд ли я пойду к ним. Ну, разве что мне предложат стать одним из наследников титула. Так что вариантов у меня довольно много. Не три, два из которых полная чушь. Передай эти мои слова тем, кто тебя послал переговорщиком. Пусть обдумают их. А я пойду туда, где мне предложат самые выгодные условия.

Такой подход оценит любой боярин. Пусть теперь Орловы думают, чем меня заманить. А не снисходительно предлагают «руку с самой вершины башни». Совсем берега потеряли уважаемые родичи. Меня по результатам инициации вполне могут и титул предложить из императорской канцелярии. И я ещё реально подумаю, какое предложение принять. Конечно, Вика, Сашка, да и мама тоже — это аргумент весомый. Но не когда речь идёт о моём собственном будущем.

Дальнейший разговор с Викой свёлся к пустопорожней светской болтовне и обмену сплетнями. Мысленно я уже стал настраиваться на поединок.

* * *

Поединки в Империи были юридическим казусом и пережитком прошлого. Когда-то в далёком восемнадцатом веке Фёдор Борисович Годунов, третий этого имени, сословные поединки запретил именным рескриптом. Дуэльный кодекс тогда имел статус закона, который протащила Боярская Дума. Рескрипт был именным и… временным. Время его действия продлевалось особым государевым указом. Потомки Фёдора Борисовича ничего менять в этой процедуре не стали и просто продлевали действие рескрипта. Пока в середине девятнадцатого века это не забыли сделать. Или не пожелали.

К этому времени поединки были запрещены и не проводились уже больше ста лет. Поэтому сразу никто на сей юридический казус внимания не обратил.

Полыхнуло в пятидесятых годах прошлого века. До этого аристократам было не до ерунды. Три тяжелейших войны, две революции… Империю лихорадило и трясло.

А в пятидесятые наступили спокойные, жирные времена, продолжающиеся до сих пор.

Первый поединок по старым дуэльным правилам изрядно всколыхнул тогдашнее благодушное болото. Тем более что закончился он смертью одного из участников. Начались суды, разбирательства, из которых победитель поединка вышел оправданным перед законом.

Тогдашний император, дед нынешнего, кстати тоже Фёдор Борисович, только уже шестой, принял интересное решение. Он не стал возобновлять рескрипт, а предложил Боярской Думе отменить или переработать дуэльный кодекс. Бояре, цепляющиеся за каждую свою привилегию, как голодный пёс за суповую кость, приняли второй вариант. Думаю, Фёдор Шестой поступил по принципу Ходжи Насреддина: падишах, то есть Император, умер раньше ишака, то есть Думы. Бояре возились с этим вопросом почти тридцать лет. Всё это время кодекс был «заморожен», а юридически поединки не разрешены. Но вот в восемьдесят третьем Дума разродилась «Кодексом чести», поединки снова официально вошли в жизнь высших сословий Империи.

Только холодное оружие. Только между членами сословия бояр и титулованных дворян. Без «чемпионов» — это была перед запретом такая мода выставлять вместо себя наёмных фехтовальщиков, фактически наёмных убийц. Неудивительно, что поединки не обрели популярности и не стали новым источником многочисленных смертей, как это