Родной приемный сын миллиардера - Ксения Фави

— Ему психолог нужен, — констатирует адвокат, — ну, или сексолог. Ха-х! Судя по тому, как он тут сублимирует.

— Полегче, — предупреждаю малого.

— Сам поаккуратней там. Ты нам еще пригодишься.

У меня нет большой компании друзей. Но в этих двух я уверен. За их шутками не стоит негатив. И матушку мою Тахан только слушает, сам ей ничего не говорит.

— К бассейну идем, там поговорим.

Старший друг командует, мы слушаемся. И правда, хочется освежиться. Разгоряченное тело сначала пронизывает холод, но потом становится так хорошо. Даже мозги прояснились в кои-то веки.

Мы выбрали зал с бассейном, где никого нет. Он самый холодный и глубокий. И без лишних ушей.

— Маму я попросил не лезть в это дело. С Ярой мы сами разберемся.

— Ну, адвокат у тебя под боком есть, — хмыкает Таханов.

— Я не буду с ней воевать.

Дэн выныривает на поверхность.

— Слушай, — отплевывается, — твоя Слава — юрист. Ты, конечно, денежный мешок, но! Если бы не хотела, она бы с тобой не куковала там. А опека над малым — это вообще бред. Так что идите к психологу.

Хохочет и снова ныряет. Таханов неодобрительно качает головой.

— Психологов отставить… Но в одном я согласен — по желанию девчонка с тобой. Ты сам-то что хочешь?

— Когда ты понял, что стал хорошим отцом? — отвечаю вопросом на вопрос.

Таханов закашливается, хоть ничего не пил и не ел.

— Чего?! Ты еще Лизке моей это скажи! Ей скоро двадцать, и она попросила меня уехать на свой день рождения.

— Ну, она просто выросла, — жму плечами, держась за бортик, — и выросла годным человеком. Учится в двух вузах в параллель, работала моделью. Насколько знаю, у нее нет вредных привычек. Таких вообще мало среди молодежи.

Тахан хмыкает.

— А ты в старики что ли уже заделался? Дочка у меня хорошая, не спорю. Но сколько там моей "вины"? Послушай, у меня просто был ребенок, и я его растил. Так сложилась судьба. У тебя вообще все гораздо проще, у вас есть мама.

— Яра очень хорошая мать, — говорю от души.

Сбоку раздается всплеск, до нас долетают капли.

— Да ты просто залип на ней! — сообщает Дэн. — Ну расскажи, что в ней такого офигенного как в матери?

— Слушай, заткнись, — прошу мирно.

— Вот! И слова уже про нее не скажи! — хохочет.

Молодой холостяк издевается, как будто я обделался на виду у всех. А с ним уж точно ничего такого не случится. Поганец.

— По делу есть что сказать? — интересуюсь у него.

Лыбится во все белоснежные тридцать два.

— Если обидишь ее, я выйду на ее сторону в суд.

— Вот это настоящий друг, — качаю головой.

Таханов посмеивается над нами. Но мне говорит серьезно.

— Если хочешь навредить человеку, посей в его душе сомнения. Есть такая древняя мудрость. Так вот, ты сейчас отравляешь жизнь сам себе. Твой сын уже родился. Быть или не быть отцом — выбор не стоит.

— Может, ему будет лучше не знать меня? — выворачиваю душу.

Таханов подплывает ближе, говорит практически на ухо.

— Ты сам веришь, что останешься в стороне? Отпустишь их из своего дома? Без своей защиты и поддержки — ведь с чего бы, если ты не отец? Отдашь их какому-то другому гражданину. Я к тому, что у девочки может сложиться личная жизнь не с тобой.

Дэн снова оказывается рядом, как черт из табакерки.

— Я бы посмотрел на его физиономию, если так произойдет. Жалко, что так никогда не будет.

— Вот, даже мелкий понимает! — смеется Тахан.

— От этого "мелкого" сейчас бассейн выйдет из краев, — ворчу.

Друзья правы, я никого не подпущу к Яре. Это полный бред. Но значит, я сам должен занять это место. Оберегать ее на законных правах. Иначе она пошлет меня и будет в своей правде.

Звоню ей, когда выхожу из клуба. Из машины — мне нужно заехать в офис ювелирного дома.

— У нас все нормально, Тамир, — "отчитывается" Яра, — а ты как позанимался?

По телефону она более раскована в разговорах.

— Хорошо. Может, ты тоже хотела бы походить в клуб? Там есть бассейн.

Яра задумывается.

— Не знаю… Возможно, какие-то разовые вылазки. Чтобы часто не оставлять Степашку.

— Ты хорошая мать.

Слышу, она смеется.

— Это значит, ты вернешь мне опеку? А вообще женщина должна иногда выныривать из материнства. Это нормально.

— Ты так хочешь, чтобы я отказался от опеки?

Повисает пауза.

— Сейчас меня это уже не так беспокоит, как раньше, — спустя время признается Ярослава.

— Я рад, что тоже хоть немного показал себя с хорошей стороны.

Фоном раздается голос помощницы Арины. Она зовет Яру.

— Мне пора, — говорит моя собеседница.

— Окей, я заеду в офис и вернусь домой.

— Удачи…

Вроде бы она и правда настроена ко мне неплохо. Семь лет назад ее что-то смутило, и она прервала отношения. Год назад я не решился их как следует возобновить. Может, третий шанс будет счастливым?

Или снова ничего не получится, не стоит лезть? Главный вопрос последних недель.

Друг абсолютно прав, сомнения — лучший подарок для врага. А мой злейший противник — я сам.

Но одно я понимаю сейчас точно. Так долго продолжаться не сможет.

* * *

У нас очень красивый офис в центре Москвы. Он расположен в здании, относящемся к архитектурному наследию. Серое, но довольно величественное строение с колоннами, лепниной и даже скульптурой ангела над входом. С ним отлично сочетается наша серебристая вывеска. Внутри уже современный ремонт, но тоже в серых тонах.

"Тугуловский ювелирный дом" — банальное название, которое стало знаком качества. Мне приятно осознавать, что в этом есть моя заслуга.

Когда-нибудь бизнес продолжит мой сын. Или он захочет заняться чем-то другим? Мир сейчас так быстро меняется.

Я невольно представил подросшего Степку и… себя с его мамой. Встряхиваю головой.

— Тамир! — женский голос раздается на весь первый этаж.

Меня зовет человек, с кем тоже был шанс встретить зрелость. Но я решил им не пользоваться.

— Аурика? Здравствуй.

Здесь не только административные кабинеты, но и главный бутик. Через него продаются самые дорогие и лимитированные украшения. Может, Рика пришла за покупками.

— Я никак не могла до тебя дозвониться, — подходя, говорит она, — вот и решила заехать.

— Хм. Идем, поговорим в моем кабинете.

У Рики взрывной характер. Я понимаю степень ее возмущения после того, как я разорвал нашу связь. И я давал его выплеснуть.

Но скандалы, ее приходы ко мне затянулись, и я перекрыл ей доступ к себе. В мой дом ее не пускают, по всем телефонам она слышит только