Спаси моего сына, бывший! - Настя Ильина

— А как вы думаете, Даниил похож на ребёнка, который мог родиться с близнецом?

Женщина внимательно смотрит сначала на моего сына, а потом на меня.

— Сложно сказать, ведь близнецы развиваются одинаково. Если никаких проблем во время родов не было, то близнецы ничем не отличаются от одиночек, только немного мельче обычного. Вы родили двух детей?

— Нет… Всё сложно. Просто мелькнула мысль, что если второго ребёнка у меня украли?

— Ну что вы! Никто бы не пошёл на такое преступление. Воровать близнеца? Его ведь могут узнать рано или поздно.

Я улыбаюсь, понимая, что няня пытается видеть в людях только хорошее, как я когда-то. Никто бы в здравом уме на такое не пошёл, но Царёв больной, а те, кому дают деньги сейчас, совсем не думают о том, что будет потом.

— Спасибо вам за поддержку! — благодарю женщину я и быстренько собираюсь в больницу сама.

Когда мы готовы, я беру сына на руки, и мы вместе спускаемся на первый этаж. Женя стоит в прихожей, он смотрит на меня, сощурившись, и его взгляд пугает.

— Почему так долго? — зло фыркает мужчина.

Теряюсь со словами и не могу ничего ответить. На что он так разозлился? На то, что не смог держать себя в руках и поцеловал меня? Напомнил себе о моём предательстве и о том, что мы не можем быть вместе? Сердце сжимается. Не можем… Но его тянет ко мне. Скорее всего, Женя не может простить меня за предательство и «измену»… Пусть измены не было, а предательство вполне сопоставимо с ней.

— Прости, я думала, что мы быстро, но Даню нужно было покормить.

— Ты так думала. Ты много чего думаешь, Ира, а думать нужно было раньше. Гораздо раньше, когда вела себя как жалкая предательница.

Антипов недовольно морщится, а меня хлёстко бьют его слова.

Жалкая предательница.

— Я подумал о вчерашнем: ещё раз увижу тебя в своей кабинете, и ты вылетишь из этого дома, а сын останется. Поняла меня?

На последних словах Евгения до меня доходит осознание, что он просто пытается играть на камеры. Я опускаю голову и киваю, соглашаясь с его словами, в которых есть и доля правды.

Женя выходит первым, а следом мы с Даниилом. Только на улице мужчина оборачивается и с теплотой смотрит мне в глаза. Становится легче, но не сильно. Я растерялась, забыла, что мы должны играть спектакль, думала, что Женя искренен. И я поняла, что мне будет крайне больно потерять его.

Около машины Женя осторожно берёт сына на руки и укладывает его в удерживающее устройство, а я всё не могу прийти в себя: он так правдоподобно играл или говорил то, что лежало на сердце в это мгновение?

Телефон звонит, отвлекая меня от мыслей. Достаю его из кармана и вижу подпись «Глеб». Пока я не готова говорить с мужчиной, не после того, что его жена поведала нам. Конечно, мы с Глебом друзья, и я не собиралась отказываться от этой дружбы, но для начала ему следует разобраться со своей женой. Если мы продолжим общаться, никто не знает, какой следующий шаг решит сделать эта ревнивая женщина. Скидываю звонок и сажусь в салон автомобиля.

— Это был он? — спрашивает Евгений, заняв водительское место.

— Да… Ой нет. Это не Царёв. Глеб. Не знаю, о чём говорить с ним после случившегося.

— Может, сказать, что мы прижмём его супругу и будем жестоко пытать её, чтобы рассказала правду, а не бредовую историю, которую Царёв сочинил на коленке?

Я невесело посмеиваюсь, понимая, что мы и сами не знаем, во что конкретно стоит верить.

— Возможно, нам на самом деле стоит поговорить с Глебом и Алиной. Но я не уверена, что она скажет правду на этот раз… Какой ей резон откровенничать с нами?

— Ну… Мы можем попробовать пытки иголками под ногти, — пожимает плечами Женя и выезжает за ворота.

— Мы не такие, как Царёв… Хотя… Наверное, я такая же.

Вспоминаю взгляд Жени, наполненный презрением и его слова, сказанные несколькими минутами ранее.

— Предательница… — шепчу уже себе под нос, скорее как напоминание.

— Прости, если переиграл, — хмыкает Евгений.

— Да нет, ты всё правильно сказал, Жень… Я заслужила всех этих слов.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Евгений останавливает машину, прижавшись к обочине, и оборачивается в мою сторону. Он несколько секунд смотрит мне в глаза, отчего душа готова взвыть, разорваться в клочья.

— Не достойна, — мотает головой мужчина. — Прости, я на самом деле переиграл. Главное, чтобы это не смутило Царёва. Я не хотел причинить тебе боль.

— Всё в порядке, — заикаясь, отвечаю я.

Даня начинает хныкать и ворочаться.

— Женя, ты только посмотри, как он крутится! — восклицаю я. — Раньше такого не было.

Женя с нежностью смотрит на сына и улыбается.

* * *

Доктор внимательно осматривает Даню и улыбается, когда малыш пытается поймать его за палец, заинтересованно наблюдая за шуршащей перчаткой, одетой на руке мужчины.

— Ваш сын значительно отличается от ребёнка, которого вы приносили ранее. Он активно навёрстывает упущенное и скоро начнёт ползать так, что не угонитесь, — пытается приободрить доктор. — Как я сказал ранее, никакого СМА у ребёнка нет. Все анализы в норме. Если с ребёнком заниматься, он быстро нагонит своих сверстников.

Я с облегчением выдыхаю. Хоть мама и сказала, что диагноз нам нарисовали за немаленькие купюры, а всё равно на душе висел тяжёлый камень и тянул вниз, а теперь он спал, когда я получила подтверждение от врача.

— Как вы думаете, Даниил похож на ребёнка, родившегося с близнецом? — вдруг задаёт врачу вопрос Евгений, совсем такой же, что я задала няне.

Мы с ним даже думаем одинаково.

Вот только это не поможет снова сблизиться после взаимных обид.

— С близнецом? — доктор обхватывает подбородок пальцами и задумчиво поглядывает на Даню. — Мы могли бы провести генетическое исследование, но это довольно длительный и сложный процесс.

— Спасибо, — кивает Женя. — Не забивайте голову. Времени у нас всё равно нет, поэтому придётся разобраться другими методами.

Врач выписывает рекомендации, а я улыбаюсь сыну, радуясь каждому самостоятельному движению, которое он делает. Если думать только о плохом, то жизнь превратится в ад: именно