Изгой рода Орловых. Маг стихий - Данил Коган

Постепенно внешнее давление начало спадать. Поток энергии ослабел, и в какой-то момент я почувствовал, что перенаправление праны в сердце перестало давать эффект. Аккуратно сузив поток, я перекрыл его и вышел из медитации.

Я сидел абсолютно один в пустом зале. Внутренний интерфейс показывал, что прошло три часа. Я чётко помнил, что на медитацию отводился всего час. Печать подо мной явно отключили. Интересно, я ничего не нарушил? Ладно, увлёкся, бывает.

Слегка пошатываясь от мелких мышечных конвульсий, я направился к лифту.

Результат сегодняшнего дня меня радовал. Потенциал источника я не использовал, думаю, даже на десятую часть. Надо попросить в следующий раз усилить поток. Иначе станет слишком просто.

Возле лифта меня поджидал худощавый высокий мужчина лет тридцати. Гладко выбритое, с большими ушами и носом с горбинкой лицо. На лацкане куртки вышит герб Воронцовых. Слуга рода.

— Меня ожидаете? — спросил я, подходя к нему.

— Да, вас, Алексей Григорьевич. Мы решили не прерывать вашу медитацию. Внешне казалось, что всё идёт нормально и помощь не требуется. Но я здесь на всякий случай.

— Вы не похожи на целителя. Простите, я не дал вам представиться?

— Алексей. Алексей Бабак, — он коротко поклонился. — Я не целитель, скорее сопровождающий. Дежурная группа целителей находится на этом уровне постоянно, пока идут медитации. Сейчас лифт спустится со следующей группой, и мы с вами поднимемся наверх.

Конечно, ты не целитель. Ты стопроцентный безопасник, Алексей Бабак. Причём не самого маленького ранга. Манера держаться, поклон, тон беседы… Я таких повидал в башне. Вслух же я, естественно, сказал совсем другое.

— Приятно познакомиться. Моя группа уже уехала, да. Задержался я. Надеюсь, ничего не нарушил. В письме говорилось о часе в день. Мой график медитаций будет пересмотрен?

Такие вопросы надо задавать сразу, прямо на берегу. Чтобы потом не появлялось затем «вот это поворотов» или «мы вас забыли предупредить».

— Сменилось уже две группы, — ответил он с непроницаемым выражением лица. — Сейчас вниз спускается третья. Просто обычно никто не выдерживает в печати больше сорока-пятидесяти минут. Нет, даже ваши три часа не абсолютный рекорд для этого зала… Хотя в категории «новичок», пожалуй, что и абсолютный. Стандартные подходы не рассчитаны на вундеркиндов вроде вас. Немногие члены рода Воронцовых могут управлять потоками такое время и имеют к вашему возрасту такой запас праны. Так что вы сможете проводить в этом зале столько времени, сколько нужно для вашего гармоничного развития. Ведь, получая приглашение, вы обретаете не часы, а возможность. Собственно, я распорядился отключить печать, поскольку длительное воздействие концентрированного эфира на мозг и внутренние органы довольно токсично. А допустить, чтобы гость Воронцовых пострадал по такой банальной причине, как отравление чистым эфиром, наш род себе позволить не может.

Ага, как же. Зажал просто мне ещё полчасика, по-любому. Слишком хорошо, как известно, тоже нехорошо. Но, если честно, про токсичность эфира он прав. Дома меня ждут зелья, помогающие нивелировать этот эффект. Игорь сам варил. Набор сам по себе стандартный и рекомендованный при инициации, но не каждому достаётся продукция мастера-алхимика.

В общем, я доволен таким началом. А Воронцовы со своими интригами пусть идут лесом императорским курсом. Хотя вот уверен, завтра меня будет пытаться вербовать добрая половина наследников, явившихся на медитацию. Воронцовы просто первыми в очереди стоят. Ну, сразу за Орловыми в лице Игоря.

Вдохнув свежий воздух четвёртого уровня, я вызвал аэротакси и попросил Кая набрать Вику.

Сестра вышла на связь сразу, как будто ждала моего звонка.

— Привет, мой заблудший брат. Как раз хотела тебя набирать, — сразу напористо начала она.

Я же, пристроившись на заднем сиденье, наконец смог расслабиться.

— Как проходит инициация? — спросила Вика весело. — Нам всем здесь интересно!

Ну понятно, её контакты со мной взяли под прямой контроль.

— Пока никак, солнце. Я тоже рад тебя видеть, — ответил я уклончиво. — Тебе разве не запрещено со мной общаться? Я думал, сбросишь.

Мы так и делали. Я звонил, она сбрасывала и звонила мне на запасной номер. Либо сразу звонила туда.

— Соизволением свыше мне прямо поручено выйти с тобой на контакт. Род желает возвращения блудного тебя в могучие объятия. Так что давай-ка встретимся.

— Завтра. В двенадцать десять у «Княжеского озера». Мне нужен будет свидетель на поединке, собственно хотел попросить об этом тебя. Заодно и поговорим, раз в отношении меня сделали послабление.

— Нет, ну куда ты опять влез? Что за поединки тебе, что, четырнадцать?

— Слушай, меня пытались поставить на место в грубой форме, а я не встал. Молодой человек, который аж кушать не может, как меня не любит, перевозбудился и вызвал меня. Не смог отказать, дело было в присутствии полутора десятков свидетелей из старших семей воронежских родов. Да ты сегодня всё это десять раз прочитаешь, ещё и с видео.

— А кто хоть смертник-то? Кто был настолько глуп, что вызвал тебя на поединок?

— Какая ты кровожадная. Бастард Воронцовых — Игнат Северный. Парень прямиком из академии, а там порядки сильно проще, чем в башнях. Ни манер, ни понимания ситуации, ни умения себя вести в обществе. Смерти он точно не заслужил. Ты согласна быть моим свидетелем?

— Конечно! Я уж и не помню, когда в последний раз на поединке была. Как раз на твоём, по-моему, три года назад. Выгуляю новое платьице. А то я здесь скоро не просто одежду менять, я мыться перестану.

— Бедняга. Тяжела шапка Мономаха, — я улыбнулся.

— Слушай, не начинай, а. Не беси меня своей самодовольной рожей.

— Что вам, женщинам, моя рожа-то не угодила? Ничего она не самодовольная! Просто благородные черты сдобрены налётом усталости и лёгкой иронии.

— Женщинам? — насторожилась сестра. — Я что-то пропустила? Или у тебя очередная слишком наглая любовница?

Ну конечно. Поносить брата почём зря только Вика право имеет. Остальные должны петь ему дифирамбы и на цыпочках вокруг ходить.

— Завтра, солнце, всё завтра. Не эфирный разговор. Сейчас скину тебе контакты некоего Беркутова. Он напросился вторым свидетелем, обсудите с ним детали.

— Олежа, что ли? Фу-у-у-у. Да что ж ты вечно… Ну просто один из самых неудачных