Изгой рода Орловых. Маг стихий - Данил Коган

— Как ты смеешь! — парень аж растерялся. — Я с тобой говорю! Эй, — он попытался схватить меня за плечо, но я легко избежал прикосновения.

— Что? Здесь кто-то есть? — я сделал вид, что только что увидел парня. — Хватит губами шлепать, дурачок. Тебя всё равно никто, — я обвёл рукой остальных, — не слушает. А кто слышит, тот, похоже, изрядно веселится. Ты решил скрасить нам ожидание лифта цирковым представлением? Ну, тебе удалось рассмешить людей. Что дальше? Что предпримешь?

— Да как… да такой как ты вообще не должен здесь находиться! Ты больше не один из нас!

— С твоей стороны довольно глупо оспаривать решение княжеской канцелярии, — ответил я. Эта дурацкая пикировка начала меня уже утомлять. — Ведь именно она решает, кто имеет право находиться здесь, а кто нет. Чего ты хочешь, малец? На дуэль нарваться? Я не против размяться. Только заканчивай уже сопли по лицу размазывать, бросай вызов. Если нет, тогда умолкни. Ещё одно оскорбление, и я тебе что-нибудь сломаю, без всякой дуэли. Интендес? (entendeis: «понимаешь» по-испански)

— Вызываю! Завтра…

— Место и время выбираешь не ты, — я протянул ему телефон. — Обменяемся контактами, призовём свидетелей, они всё обговорят. Хватит уже демонстрировать свою дремучесть.

Он, скривившись, ткнул своим телефоном в мой, как будто дуэль уже началась и это был первый удар. Я глазами поискал камеру наблюдения и демонстративно, но так, чтобы увидели только те, кто смотрит на экран, скорчил презрительную гримасу и левой рукой сделал жест «большой палец вниз». Совсем у Воронцовых расслабились аналитики, такую дурацкую «куклу» мне подсунуть.

— Прошу прощения, — к нам подошёл парень примерно моих лет. — Олег Беркутов, — отчество не назвал, значит, действует по личному почину. Начинаю вспоминать все эти тонкости. — Хотел бы представлять ваши интересы, господин Орлов. Готов быть вашим свидетелем.

Сразу же с другой стороны к нам приблизился здоровенный, за два метра ростом, широкоплечий парень. Его род я определить не мог.

— Ярослав Медведев, — представился он. — Готов выступить свидетелем Игната. Мы учились в одном «приюте», — он недобро зыркнул в мою сторону.

Мне пришёл контакт, так что я знал уже, что устроивший свару парень — Игнат Сергеевич Северный, дворянин. Да, он член рода, но, как я и угадал, — бастард.

— Большая честь для меня, — я коротко поклонился обоим «свидетелям», — но, — я продолжил, обращаясь к Беркутову, — своего первого свидетеля я бы хотел пригласить сам. Ваше предложение, конечно, тоже принято, благодарю.

Мы обменялись контактами, а я проследил за реакцией зрителей. Кто-то откровенно веселился, кто-то не стесняясь остальных строчил в телефоне. Имплантов здесь не было практически ни у кого. Я буквально физически чувствовал липкое, ленивое внимание с оттенком снисходительности. Мол, сцепились два низкостатусных, что с них взять. Снова попав в среду боярских отпрысков, даже на время, я спрашивал себя, что изменилось? Почему меня всё это так раздражает? Игорь хочет вернуть меня вот в такое общество? Видимо, после общения с ребятами с третьего уровня, занимающихся реальным делом, у меня сильно поменялось восприятие окружения. Мне было почти физически неприятно это внимание. Этот высосанный из пальца конфликт. Всё это казалось каким-то… мелким, что ли. Чем-то, на что было обидно тратить время.

Единственный плюс в этой ситуации — то, что лифт наконец-то прибыл, и я наконец мог попасть к источнику и заняться чем-то стоящим. Я провёл пальцами по изолированной коробке с «леденцом» усилителя стихии. Сегодня я шагну на новую ступень.

Башня Воронцовых. Кабинет руководителя СБ рода.

— Ну, что скажешь, Алексей Леонидович? — хозяин кабинета остановил запись и взглянул на сидящего напротив сотрудника.

— По большей части, поведение Орлова совпадает с психопрофилем, составленным аналитиками, — невыразительным голосом ответил тот шефу. — Придётся внести несколько корректив, но всё укладывается в рамки прогнозов.

— Отрадно слышать. Про рамки прогнозов. А вот этот жест тоже в рамках прогнозов находится? Или ты его не заметил? — Воронцов вывел на экран изображение Алексея, презрительно прищурившего зелёные глаза и показывающего явно на камеру кулак с опущенным вниз большим пальцем.

— Заметил, Всеволод Аскольдович, — всё так же монотонно ответил аналитик. — Объект даёт нам понять, что видит источник и низко оценивает исполнение акции.

— То есть ты понимаешь, что это для тебя жест был? И я, кстати, совершенно с парнем согласен. Довольно топорная работа, не находишь, Алексей Леонидович?

— Виноват, ваша светлость, — на лице аналитика не отразилось ни волнения, ни чувства вины. — Акцию готовили в спешке. Бастарда разыграли втёмную, не изучив как следует. Но, прошу отметить, вызов брошен. Догадывается Орлов о том, что эта сцена не случайность, или нет, всё идёт по разработанному сценарию. Если ваша светлость недовольна мной, готов понести наказание.

— Моя светлость недовольна! Я практически не сомневаюсь, что всё пройдёт как задумывалось. У нас по-другому и не бывает. Но так бездарно разыграть рядовую провокацию… Наказывать я тебя не собираюсь, просто тщательнее подходи к подбору исполнителей. В конце концов, каждая акция, даже такая рядовая, должна быть не только успешной, но и изящной. Красота в нашем деле важна!

— Ваша светлость абсолютно правы. Я непременно учту все ваши замечания, — не моргнув глазом, ответил Алексей Леонидович.

На самом деле он считал все эти рассуждения о красоте и изяществе акций их службы полным бредом и показателем непрофессионализма. Но что поделать, если у княжеской службы безопасности уже несколько десятилетий не было действительно серьёзных или сложных дел. Внутренняя политика в Империи напоминала болото. Деятельность родовых спецслужб всё больше вырождалась от масштабных и рискованных операций к таким вот мелким провокациям и местечковым интригам.

— Рассчитываю, Леша. Рассчитываю, что учтёшь, — между тем ответил Воронцов. — Надеюсь, Орлов заколет это позорище рода. Самый выгодный для нас вариант.

— Сомневаюсь, ваша светлость.

— Да я так. Уж и помечтать нельзя. Если бастард выживет, посмотрим на его потенциал в стихии. В любом случае надо выбить из него эти училищные привычки. Когда у них поединок?

— Завтра после медитации, ваша светлость.

— Отлично. Проследи, чтобы там всё нормально прошло. И, да… Целитель может ведь и не спасти жизнь. Если рана действительно тяжелая?

— О ком вы сейчас говорите, ваша светлость? Об Орлове?

—