Луна Воспоминаний - Эдмонд Мур Гамильтон

— Она важна! Пусть в ней всего девять маленьких миров, она так же важна, как любая другая часть Империи!

— Возможно, когда-нибудь так и будет. Империя будет существовать вечно, и когда-нибудь...

И в тот самый миг, когда сцена сменилась, наблюдавший за происходящим уголок сознания Курта понял, что на мгновение он действительно оказался в легендарной Старой Империи...

— Ещё дальше... дальше...

Он слышал, как по всему кораблю разносится песня. Старинная песня, что была подобна развевающемуся знамени; песня, которую они пели поколениями на борту могучих кораблей, бороздящих бесконечную межгалактическую пустоту.

«Сколько, сколько веков прошло с тех пор, как умер последний из Перворождённых — тех, кто поднял нас из праха! Сколько столетий минуло с тех пор, как мы, люди, отправились в путь!»

Он слушал и смотрел вперёд, в иллюминатор, но видел лишь ту же вечную картину — бескрайнюю бездну космического океана, в которой сонмы далёких галактик казались лишь точками света.

Все, кроме одной галактики впереди — могучего, похожего на колесо, звёздного континента, медленно, очень медленно превращавшегося во вселенную огня и великолепия.

«Во имя искусств, которым научили нас Перворождённые, во имя священного завета, что они нам оставили, мы идём вперёд, чтобы воплотить в жизнь их космическую мечту!»

Ослепительное откровение коснулось лишь той малой части его сознания, что всё ещё оставалась Куртом Ньютоном — откровение о том первом, эпическом пришествии людей, призванных основать древнюю Империю и исполнить наказ таинственных Перворождённых.

Если бы он мог ещё немного послушать эту песню, этот походный марш древней человеческой расы, идущей навстречу своей судьбе из немыслимой дали! Если бы он мог услышать ещё хоть что-то...

— Сейчас? — произнёс голос, и свет обрушился на всё вокруг, и он снова стал Куртом Ньютоном, лежащим на холодной плите и просыпающимся... просыпающимся...

Это пробуждение было жестоким, невыносимо жестоким — зайти так далеко и всё же не достичь конца! Он услышал собственный крик — бессвязную, яростную мольбу о том, чтобы машина снова загудела, чтобы она снова отправила его память назад, по бесконечной нити времени.

Затем его зрение прояснилось, и он увидел наблюдавшего за ним Ото, взгляд его зелёных глаз был расчётлив и ироничен. Он увидел улыбающегося Коннура...

Курт сорвал металлический обруч и резко поднялся. Его руки дрожали, и он почему-то не мог встретиться взглядом с Ото. Он попытался заговорить, но слова не шли, а в его сознании, уже тускнея, всё ещё звучала та песня и сиял ослепительный свет нетронутых, новых галактик, ждущих своих покорителей.

Он вздрогнул, и Коннур сказал так, словно прекрасно знал, что творится в мыслях землянина:

— Останьтесь здесь. Вы можете приказать остальным уйти… и остаться, чтобы последовать за своей собственной мечтой. Для памяти человека нет пределов.

— Один предел всё же есть — начало. Время до того, как появились люди… до Перворождённых. Кто они были? Где? Как?

— Узнайте, — тихо сказал Коннур. — Отошлите остальных, когда они прибудут. Останьтесь и узнайте.

И вдруг — словно из невероятной дали — до Курта донёсся звук боя в долине.

На мгновение он замер, разрываясь между песней затерянных эпох и беспощадным настоящим. Затем он неистово, словно вынужденный действовать против своей воли, рванулся с места. Он сорвал металлический обруч с головы Эзры Гурни, затряс его и закричал:

— Просыпайся, Эзра! Просыпайся!

Стражи качнулись вперёд. Ото резко бросил:

— Стоять! Если вы коснётесь его сейчас, это будет означать полное уничтожение для вас всех.

Коннур прислушался к звукам боя в долине. Он вздохнул и жестом приказал стражам остановиться.

— Да, — сказал Коннур, — давайте подождём. Умереть мы всегда успеем.

Эзра Гурни смотрел на Курта растерянным взглядом, полным непонимания и боли.

Капитан Фьючер отвернулся. Потом твёрдо проговорил:

— Коннур, ступайте и прикажите своим людям сложить оружие. Кровопролитие ни к чему.

— Возможно, — ответил Коннур, — для нас было бы лучше пасть в бою за Вторую Жизнь.

Курт покачал головой.

— Второй Жизни на Европе должен прийти конец. Привозя сюда людей с других миров, вы дали Планетарной полиции и Правительству повод для действий — и они отреагируют очень быстро. Но...

Глаза Коннура вспыхнули.

— Но?..

— Но её не обязательно уничтожать. Ступайте же, поговорите со своими людьми.

Коннур замешкался, не сводя глаз с Курта. Затем резко развернулся и ушёл. Курт взял Эзру Гурни за руку и мягко сказал:

— Вставай, Эзра. Пора идти.

Старик медленно поднялся на ноги, но тут же снова опустился на край плиты, закрыв лицо руками.

Немного погодя он сказал:

— Я не мог иначе, Курт. Это был шанс вернуться в те времена, когда я был молод... когда мы были вместе и когда всего этого ещё не случилось...

Курту не нужно было спрашивать, кого он имел в виду под словом «мы». Он был одним из немногих, кто знал о трагедии Эзры — историю о любимом брате, которого Эзре много лет назад пришлось убить, когда тот стал космическим преступником.

Он положил руку на плечо Эзры.

— Конечно, — сказал он. — Конечно, я всё понимаю.

Эзра поднял на него взгляд.

— Да, — пробормотал он, — думаю, ты понимаешь. Что ж... — Он встал, пытаясь подобрать какие-то слова, что-то привычное и обыденное. — Что ж, полагаю, мне не остаётся ничего другого, кроме как пойти и встретиться с Джоан. Она очень злится?

— Сейчас — нет, — ухмыльнулся Ото, — но обязательно будет!

Эзра благодарно улыбнулся в ответ, но на сердце у него по-прежнему было тяжело.

Они вышли из обители спящих и по длинному проходу направились к внешним залам. Шум битвы утих. Послышался многоголосый гул, а затем через высокие ворота тяжёлой, могучей поступью вошёл Грэг.

Он проревел:

— Ты в порядке, Курт? Я так и знал, что Ото втянет тебя в неприятности!

Рядом с ним плавно скользил по воздуху Саймон Райт, а за ними теснилась толпа возбуждённых, покрытых пылью молодых европеан, похожих на стаю волков.

— Нам уничтожить их сейчас? — кричали они. — Разбить машины?

— Нет! — отрезал Курт. — Попридержите свой нрав! И слушайте. Коннур! Где Коннур?

Его вытолкнули вперёд из толпы. С ним обошлись грубо, но, не смотря ни на что, он не утратил своего достоинства и гордости. Коннур стоял и ждал.

Курт Ньютон заговорил медленно, чтобы каждый мог расслышать и понять его слова:

— Вот моё предложение. Многие из стариков так долго жили в памяти Второй Жизни, что без неё они просто умрут. К тому же сам секрет этой технологии слишком