Пыльная буря - Сергей Александрович Самохин
–Вы кто? – осторожно спросил я.
–Уже никто. Зараженный.
–А кем были до этого? – не отстал я, уже предполагая ответ.
–До этого… Ученым. Плохим ученым.
–Почему плохим? – автоматом спросил я.
Мой неожиданный собеседник ничего не ответил, лег на пол, и повернулся ко мне спиной.
–Погоди, погоди! Подождите! Я читал ваш дневник!
Это был выстрел наугад, но уж очень похожим все было, очень много деталей совпадало. И выстрел попал в цель. Зараженный повернулся, и сел на пол. Потом неожиданно встал, резко, легко. Подошел к решетке, взявшись за нее руками. Сейчас он напоминал того, кто только что пытался ко мне ворваться. Только решетку он не тряс.
–Где вы его читали?
–Это уже неважно. Да и не весь дневник. Ко мне попали только некоторые листы…
–Кто вам их дал?
–Вы его не знаете. Но… ваш коллега, Михаэль, он погиб. Он погиб в Понтремоли, на месте нового лагеря. Я успел коротко с ним поговорить, до того, как он умер.
Мой собеседник стоял молча, и не шевелился. Я высказывал ему догадки, и он их пока никак не подтверждал. Но если это и вправду автор того дневника, то… А что – то? Что мне это теперь дает?
–Михаэль… Как он умер?
–Их несколько раз атаковали зараженные, и мутанты. Там настоящая бойня была. Когда мы его нашли, он уже умирал.
–Он… Сказал что-то?
–Нет… Точнее, да. Немного. Он все время говорил, что уже ничего не важно. Что всё поздно. Что эксперимент с мощностью был ошибкой.
–Ошибкой. – эхом повторил собеседник, и отошел вглубь камеры, вновь повернувшись ко мне спиной.
–Постойте! – я даже привстал на колено. – Расскажите мне про ваши эксперименты.
–Зачем? – отозвался незнакомец, помолчав, не поворачиваясь ко мне.
–Я хочу уничтожить эту установку. Прекратить все это.
Это был риск. Я не знал, чего в нем осталось больше – ученого, который желает продолжить поиск чего бы там ни было, во что бы то ни стало, или человека, который понял, что некоторые исследования не стоят и толики тех жертв, которые ради них приносятся. Прошло несколько секунд, пока он повернулся ко мне, и снова подошел к решетке.
–Спрашивайте. Только времени у вас немного.
–Как вас зовут?
–Зачем? Это не важно. Меня зовут Хайне. Доктор Марк Хайне.
–Где установка сейчас? – выпалил главный вопрос я.
–Не здесь. Ее вывезли.
–Вывезли? – я осел мешком на пол. Ну, теперь уже точно все. – А куда?
–Я не знаю точно. Наверное, в Неаполь. Там главная база…
С таким же успехом он мог бы сказать "в Тибет". Для меня в моем нынешнем положении что Неаполь, что Тибет – примерно одинаково.
–Ладно… Что с вами сделали? Расскажете?
–Что вы вообще знаете о заражении? – спросил доктор Хайне, помолчав.
–Нууу… Большинство людей от излучения становится агрессивным, и теряет инстинкт самосохранения. На некоторых заражение не действует. Иногда заражение вызывает мутации – как негативные, так и позитивные. Я уже встречал зараженных, которые разговаривают. Встречал и мутантов.
–Почти верно. Вернее будет, что излучение действует на всех, без исключения. У всех людей, на кого заражение вроде бы не действует, на самом деле получается какая-то мутация. Только порой они такие странные, мутации, что люди о них ничего не знают. Например, кто-то может переваривать дерево в желудке. У кого-то увеличивается сердце, или легкие. Кто-то получает предрасположенность к искусству, или к обучению. Есть люди, у которых кости становятся более хрупкими, или наоборот, более прочными. Только они об этом даже не догадываются. Потому принято считать, что излучение на них не действует. А что у вас?
–У меня появился какой-то радар, в голове. Я чувствую опасность.
–Полезное дело. Он улучшается?
–Да. И недавно появилась ускоренная регенерация после травм.
–Вторая мутация. Вам повезло. Вы знаете, что вторая мутация намного сильнее первой? Всегда. И прогрессирует намного быстрее.
–Серьезно? Нет, не знал. Моя нога…
–Пуля уже в капсуле, организм ее изолировал. Скоро сможете бегать. Я же говорю, вам очень повезло.
–Мда. Бегать. Мне не долго осталось… Есть ощущение, что я не успею проверить, правы вы, или нет.
Мы оба помолчали. На улице, где-то подальше, вновь захлопали выстрелы.
–А вас… Заразили?
–Да.
Поскольку доктор не продолжал, то я снова спросил.
–Но разве можно заразить выборочно определенного человека?
–Можно. – неохотно ответил он. – Есть препарат, повышающий восприимчивость к первичной, “агрессивной” мутации. И есть определенное фокусное расстояние установки, в нем излучение сильнее, чем везде.
–Но вы можете говорить, а большинство зараженных не могут…
–На самом деле способность говорить теряют только процентов шестьдесят зараженных. Остальные ей просто не пользуются. Она им не нужна.
–И… как это? Что с вами происходит?
Я подумал, что он не ответит, но он заговорил после паузы.
–Ярость. Злость, которую ты не можешь контролировать. В камере помогают препятствия. – он провел рукой по решетке. – Если решетки убрать, я на вас накинусь, наверное. Не смогу удержать себя в руках. Еще приглушаются чувства. Пропадают, с каждым днем их остается всё меньше. Все становится неинтересно, не важно. Кроме ярости. Мне даже сейчас сложно говорить с вами – неинтересно. Приходится сильно заставлять себя.
–И что будет в итоге?
–Думаю, через несколько дней я окончательно потеряю способность контролировать свои мысли, потеряю интерес к обычным вещам. Мне и так повезло, что он остался пока. Чтобы интерес к жизни задержался так долго, так бывает всего в семи процентах случаев. Так что мы оба везучие.
–Установку можно взорвать?
–Можно. – пожал плечами он. – Это на самом деле хрупкое оборудование. Защитный кожух снаружи крепок, а внутри все хрупкое.
–Зачем они запускают установку каждый день в одно и то же время? – я не знаю, зачем я спрашивал, но любопытство во мне жило.
–Не знаю. – Доктор сел на пол. – Мне все равно. Уже всем все равно.
–Постойте! – отчего-то заторопился я. – Есть ли лекарство? Вы продвинулись в его создании?
–Нет никакого лекарства. Нет, и не будет.
–А Санни вот уверен, что будет.
–Санни? – Марк поднял голову, и постарался улыбнуться. – Все зовут его Шеф. Он просто отказывается принять правду. Отказывается понять, что он по факту уже ничем не управляет, и ничего уже не решает. И это не
