Дорога охотника (СИ) - Ян Ли
Сверху донеслись голоса. Гоблины стояли на краю оврага, что-то обсуждали. Видимо, решали, стоит ли лезть вниз за добычей. Я пополз. Не знаю, куда — просто прочь, подальше от них. Локтями, коленями, царапая землю ногтями.
Впереди — нагромождение камней. Щель между ними — узкая, тёмная. Достаточно большая, чтобы втиснуться.
Я втиснулся.
Боль, темнота, запах сырой земли. Я лежал, скрючившись, пытаясь не стонать, не дышать слишком громко.
Снаружи — звуки. Шаги, голоса. Гоблины спустились в овраг, искали меня. Охотничий инстинкт отслеживал их — четыре точки, движущиеся хаотично. Ближе. Дальше. Снова ближе. Одна прошла совсем рядом — я слышал дыхание, чувствовал вонь. Инстинктивно перестал дышать, замер, превратился в камень.
Шаги удалились. Потом — крики. Кто-то звал остальных. Они собрались, о чём-то поспорили, и… ушли?
Да. Уходят, удаляются. Инстинкт фиксировал, как четыре точки поднимаются по склону, отдаляются, исчезают из зоны восприятия. Ушли. Не нашли.
Я позволил себе выдохнуть. Потом — застонать. Потом — осмотреться, насколько позволяла теснота укрытия. Темно. Сыро. Воняет плесенью и чем-то ещё — может, дохлой крысой, может, моей собственной кровью.
Раны. Надо проверить, что там раны.
Бедро — хуже всего. Глубокий прокол, копьё прошло насквозь. Кровь всё ещё текла, хотя и медленнее. Регенерация работала, но не успевала справиться с повреждением.
Рёбра — болят при дыхании. Сломаны? Ушиблены? Не знаю. Дышать больно, но можно.
Левая рука — царапины, ссадины. Ерунда.
Спина — ушиб от первого удара. Терпимо.
Голова — гудит, в глазах мелькают звёздочки. Сотрясение? Возможно.
В целом — я был жив. Это уже немало. Но надолго ли?
Если не остановить кровотечение — истеку за пару часов. Регенерация хороша, но не всесильна. Ей нужно время и ресурсы — а у меня не было ни того, ни другого. Я нащупал сумку — каким-то чудом она осталась на плече. Внутри — остатки припасов, фляга с водой, полоски грязной ткани для перевязки. В темноте, в тесноте, с дрожащими руками — это было то ещё развлечение. Но я справился, хоть и кое-как. Тряпки пропитались кровью почти мгновенно, но давление помогло — поток замедлился, и судя по ощущениям края стали стягиваться корочкой.
Теперь — вода, нужно пить. Много пить, чтобы восполнить потерю жидкости.
Выдул полфляги, жадно, захлёбываясь. Потом откинулся назад, прижавшись к холодному камню. Всё тело трясло — то ли от холода, то ли от шока. Зубы стучали, руки не слушались.
Плохо. Очень плохо. Мне нужна помощь. Нужно тепло, еда, отдых. Но помощи не будет. Никто не придёт. Я один — в чужом мире, в яме под камнями, истекающий кровью.
— Не сдохнешь, — прошептал я сам себе. — Слышишь? Не сдохнешь. Ты уже столько пережил, не для того, чтобы подохнуть в какой-то норе.
Регенерация работала — я чувствовал знакомое тепло в ранах. Медленнее, чем хотелось бы, но работала. Если продержусь до утра — шансы резко вырастут.
Если продержусь.
Достал из сумки кусок вяленого мяса, начал жевать. Безвкусно, жёстко — но калории нужны для регенерации. Ел механически, не ощущая вкуса, просто заталкивая в себя топливо. Потом — ещё воды. Потом — попытка устроиться поудобнее в этой каменной щели.
Темнота сгущалась. То ли наступала ночь, то ли я периодически терял сознание — понять не получалось.
Перед глазами поплыли системные сообщения:
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: КРИТИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ ЗДОРОВЬЯ
РЕКОМЕНДУЕТСЯ: НЕМЕДЛЕННЫЙ ОТДЫХ И ВОССТАНОВЛЕНИЕ
РЕГЕНЕРАЦИЯ АКТИВНА: СКОРОСТЬ ВОССТАНОВЛЕНИЯ СНИЖЕНА ИЗ-ЗА ИСТОЩЕНИЯ
Первая мысль спросонья была — «На кой хер я вообще сюда полез?»
Ни лута, ни опыта, ни ачивок — только пиздюлины.
Но я был жив. Это главное.
Сколько прошло времени? Судя по свету, пробивающемуся в щель между камнями — утро. Или день. Не знаю. Осторожно, очень осторожно выполз из укрытия. Каждое движение отзывалось болью, но вполне терпимой. Регенерация славно поработала за ночь.
Осмотрелся. Овраг был пуст. Никаких гоблинов, никаких звуков погони. Охотничий инстинкт подтвердил — в радиусе пятидесяти метров только мелкая живность.
Ушли. Действительно, ушли суки.
Я сел, привалившись к камню, и начал инвентаризацию повреждений. Бедро — рана затянулась корочкой. Ещё болит, но кровь больше не течёт. Двигаться можно, хоть и осторожно. Рёбра — ушиб, не перелом. Дышать больно, но уже легче. Остальное — мелочи. Царапины, ссадины, синяки. Ерунда по сравнению с тем, что могло быть.
Проверил снаряжение. Копьё — потерял. Булава — потерял. Лук со стрелами — каким-то чудом не выпал и не сломался. Сумка — на месте, но припасов осталось на один перекус.
В общем — в полной жопе, но все еще жив. Что уже неплохо.
Теперь — что делать дальше?
Вернуться в лагерь? Вроде бы логично. Там припасы, оружие, укрытие. Но гоблины могли выследить расположение лагеря, могли устроить засаду. С другой стороны — без нормального снаряжения я не выживу. Лук и полфляги воды — это не совсем подходящий арсенал для выживания в диком лесу.
Решено. Возвращаюсь в лагерь. Осторожно, аккуратно, готовый к любым неожиданностям.
Глава 10
Путь обратно занял почти весь день.
Не потому что далеко — потому что я двигался как черепаха. Как беременная черепаха в гипсе. Каждые пятьдесят метров останавливался, прислушивался, чуть ли не принюхивался. Паранойя? Возможно. Но учитывая, что совсем недавно кто-то получил знатных пиздюлей, паранойя была вполне оправданной.
Раненое бедро пульсировало болью при каждом шаге. Регенерация работала, но медленно — слишком много повреждений за слишком короткое время. Организм просто не успевал восстанавливаться. Соблазн вложить имеющиеся очки в выносливость был, и ещё какой… но перк за силу… но больше шансов не сдохнуть прямо сейчас…
Жрать хотелось неимоверно. Последний кусок вяленого мяса я сожрал ещё утром, и с тех пор желудок устраивал концерты, достойные симфонического оркестра. Урчание, бульканье, периодические спазмы — полный набор.
— Потерпи, родной, — бормотал я, поглаживая живот. — Фигня осталась. Будет тебе еда. Много еды. Ну, относительно много.
Живот не впечатлился обещаниями и продолжил свой концерт.
К полудню повезло — наткнулся на заячью тропу. Свежий помёт, примятая трава. Значит, где-то рядом норы. Я присел в разлапистых кустах, насколько смог, затаился, вынул лук и начал ждать.
Двадцать минут неподвижности. Сорок. Час.
Уже появилась мысль, что даже
