Всадник на белом коне 1-3 - Юрий В. Морозевич

И они решились. Капитан так и не сумел отследить действия незнакомцев, хотя всматривался в загадочную компанию до рези в глазах. Просто в какой-то момент на краю обрыва неожиданно возникло сильное дрожание, из-за чего исказился и поплыл весь окружающий пейзаж, а потом прямо из ничего возник объект, странный и знакомый одновременно. Более всего он напоминал огромное поставленное на ребро зеркало в массивной каменной оправе. Однако вместо отражающей поверхности внутри колыхалось некое подобие осточертевшей ртутной субстанции, только темного, практически черного цвета.

Первый из появленцев не колеблясь занес ногу и шагнул внутрь оправы. Одно неуловимое мгновение, и он бесследно исчез. Его действия тут же повторили второй... третий...

Эллингхаузер наблюдал за исчезновением, закусив губу.

«Не может быть, чтобы это было самоубийство, — думал он. — Броситься головой вниз в бездонную пропасть куда проще.»

Последний, пятый, пришелец неожиданно обернулся. Лица его видно не было, однако капитан был уверен: он смотрит на него и только на него. Незнакомец поднял руку и указал на волнующуюся едва заметной легкой рябью черную поверхность зеркала. Иначе как приглашением этот жест истолковать было невозможно. А потом развернулся и без колебаний шагнул за окоем, растворившись столь же бесследно, как и его сотоварищи.

Эллингхаузер внезапно почувствовал во рту вкус крови из прокушенной губы. Ему предстояло принять безумное, но единственно верное решение.

— Слушайте приказ, — сказал он. — Идем вслед за ними... без спешки, но и не мешкая. Эмери первая, следом Майлс, Боб и Энтони. Я замыкающий. Выполняй!

— А если мы того... этого... — неуверенно произнес Гиббс. — Растворимся, так сказать, без следа.

— Мы еще вернее растворимся, если останемся здесь. Я не знаю, сколько времени продержится это зеркало... может, исчезнет в любой момент. Но это наш единственный шанс. А потому — отставить разговоры! Вперед!

Один за другим десантники окунулись внутрь зеркала. Оставшись в одиночестве, Эллингхаузер оглянулся. Последние сомнения в правильности принятого решения отпали: зеленые облака уже вплотную придвинулись к краю обрыва.

Капитан занес ногу и шагнул за окоем.

* * *

Ступив внутрь черного зеркала, Майлс зажмурился. Он пребывал в полном убеждении, что делает последний шаг в жизни. Шанс на то, что экипажу «Леопарда» все-таки удастся выбраться из смертельной ловушки, представлялся настолько мизерным, что об этом не стоило даже думать.

«Эллингхаузер может сколько угодно уповать на свое везение, — думал он, — однако здесь он в явном пролете. Довериться выскочившим, словно чертик из табакерки, зеркальным призракам может только сумасшедший.»

Однако сошедшим с ума капитан явно не выглядел. Наоборот, он производил впечатление человека, с невероятным трудом выбравшегося из трясины безумия и узревшего вдалеке ослепительный свет надежды.

Несколько минут пилот простоял неподвижно, ожидая неизвестно какой неприятности. А когда она так и не случилась, понял, что Пауль-везунчик опять оказался прав.

Сквозь плотно прикрытые веки Майлс отчетливо ощущал разительное изменение окружающей обстановки. Выражалось это прежде всего в смене условий освещения: вместо тусклого замогильно-зеленого свечения вокруг разливалось ослепительное сияние, теперь в этом не было никакого сомнения. Пилот поднял руку и предусмотрительно опустил на забрало солнцезащитный фильтр. После чего рискнул, наконец, взглянуть на окружающее.

Нестерпимо-яркий свет все-таки больно ударил по глазам, несмотря на принятые предосторожности. Хадсон торопливо отвернулся в сторону от бьющих навылет безжалостных лучей.

«Капитан не ошибся, — думал он, изо всех сил стараясь проморгаться. — Теперь абсолютно очевидно: темное зеркало — межпространственный портал. И лучше не задаваться вопросом, кто и для каких целей его построил, иначе очень легко впасть в псевдонаучную ересь. Но если мы и впрямь стали объектом внимания инопланетного разума — этим можно только гордиться. Хотя первый контакт и начался довольно-таки драматично.»

Зрение постепенно вернулось в норму, и Хадсон начал воспринимать действительность.

Он обнаружил себя стоящим на пологом склоне огромной горы, вершина которой круто уходила в самые небеса, наполненные яркими немигающими звездами. И подобных гор вокруг оказалось видимо-невидимо... и все одна круче другой. Горы суровые, одинаково черные, без малейших оттенков какого-либо иного цвета. Разделяли их мрачные темные ущелья, куда не пробивались даже лучи сиявшего где-то позади яростного светила.

Сразу же на ум пришла крамольная мысль:

«Преисподняя. А могучее сияние за спиной — то самое адское пламя... Так может, я все-таки умер? В таком случае, где же местные демоны... или черти, которые потащат меня прямиком на сковороду? Никого... и это странно. Даже друзья куда-то исчезли... даже зеркального портала нигде не видно. Одиночество... Может, это и есть наказание за все мои предыдущие грехи?»

Стало предельно очевидно, что ни о каком Обероне больше не может идти речи. Да и во всем Внеземелье подобного пейзажа не было и быть не могло. А значит, судьба забросила «Леопард» в такие дали... Думать об этом было страшно до жути.

Майлс поставил затемнение шлема на максимум и осторожно повернулся, чтобы рассмотреть, наконец, таинственный источник «адского пламени». В поле зрения вплыла какая-то совсем уж гигантская гора... или конструкция... Однако пилота интересовало сейчас загадочное светило и только оно. Гора никуда не денется... не убежит же, в самом-то деле.

Так и есть: звезда... обычная горячая звезда класса В. Впрочем, с одной, но очень существенной особенностью. Если рядовое светило типа Солнца как правило имело вид правильного шара, то здесь... Местный источник света и тепла вовсю демонстрировал ярко выраженную эллипсоидальную форму, что объяснялось, конечно же, бешеной скоростью вращения. Огромный сгусток плазмы, сильно растянутый по экватору и столь же сильно приплюснутый у полюсов. Удивительно, как подобное светило вообще не разорвало центробежными силами.

«Значит, все-таки Сверхдальнее Внеземелье, — констатировал Майлс. — Кто бы мог подумать, что «Леопард» окажется первым в истории межзвездным кораблем.»

Он попытался вспомнить, много ли знает звезд в окрестностях солнечной системы, которые хоть в малой степени походили бы на то, что открылось его взгляду. Однако, в конце концов, бросил это бесперспективное занятие. Возможных кандидатур оказалось не так уж мало, а выбрать среди них единственную никак не получалось. Не хватало исходных данных, из очевидных характеристик — одна лишь сумасшедшая скорость вращения, а этого мало.

«А потом, — здраво рассудил он, — кто сказал, что рейдер забросило не слишком далеко... по космическим меркам, конечно? Мы можем оказаться где угодно, хоть в соседней галактике. В таком случае, проблема возвращения перед нами совершенно определенно не стоит: спасателей не будет, а сами выбраться мы наверняка не сумеем.»

Мысль была невеселая, но уже ставшая привычной. Никаких иллюзий Хадсон больше не питал.

Он бросил разглядывать овальное светило, уменьшил затемнение шлема и обратил