Земля зомби. Весеннее обострение - Мак Шторм
— Смотрю, бегать по полосе препятствий не так легко, как пить самогон ведрами?
Утерев тыльной стороной ладони лоб, Кузьмич провел рукой по седому ёжику волос на голове и ответил:
— Доживи до моего возраста, тогда посмотрим, как ты будешь скакать с автоматом, в экипировке по жаре. А на счет самогона, я могу выпить такое количество, после которого ты впадешь в алкогольную кому и умрешь, не приходя в сознание.
— Кузьмич, в былые времена такими вещами не гордились, тоже мне алкоэльф восьмидесятого уровня, достигший небывалого могущества.
— Эльф, не эльф, а здоровьем, в отличие от вашего поколения, не обижен. — ответил Кузьмич, важно выпятив грудь вперед.
Борясь с соблазном несильно ударить его в солнечное сплетение, чтобы не строил из себя терминатора, я усмехнулся и произнёс:
— Ну, раз ты до фига здоровый и сильный, как бык, то у меня для тебя хорошая новость. Не снимай экипировку, отдых и душ отменяются.
Кузьмич хмуро посмотрел на меня, пытаясь понять, пошутил я или серьёзно это сказал. Я специально сделал непроницаемое каменное лицо, усложняя ему задачу.
Кузьмич не выдержал первый и раздраженно спросил:
— Я хрен пойму, ты сейчас серьёзно это или пошутил? И хватит со мной играть в гляделки, ты же знаешь, как меня это бесит.
— Абсолютно серьезно, нужно навестить твоего друга, Шамана. У него, наверное, весеннее обострение началось или что-то не то забил в свою трубку мира. Других объяснений, почему он опять начал жечь всякий хлам, называя это ритуальным костром, хотя по договору не должен этого делать, у меня нет.
— Наверное, мне даёт знак, что нужно прийти к нему в гости с самогоном. А то целую неделю не навещал его, наверное, скучно ему стало там со Шрамом тусить.
— Шаману может и скучно, а вот Шраму точно скучать не приходится. Не зря он при встрече каждый раз говорит, что лучше бы мы тогда его убили.
— Это он кокетничает. Живёт с Шаманом как у Христа за пазухой, ему грех на жизнь жаловаться.
— Ты прав, пойдём навестим их.
— Я планировал принять душ и отдохнуть культурно.
— Как видишь, я тоже ещё не ходил в душ, поэтому не ворчи. А вот про культурный отдых очень интересно, неужели решил послушать великих композиторов или почитать произведения классиков?
— Ты узко мыслишь, выпивать тоже можно культурно. Вот ты просто представь, сидишь такой весь уставший и довольный жизнью, перед тобой холодная, запотевшая, бутылочка с самогончиком, по ней стекает капля, похожая на слезу, оставляя за собой прозрачную дорожку на стеклянной стенке бутылки, на столе стоит тарелочка, в которой в маринаде лежат помидорчики и огурчики маринованные, и, самое главное, тебе сегодня никуда не надо, можно не спеша, растягивая удовольствие, наслаждаться жизнью, маленькими глотками.
— Ну, я и говорю, бухать собрался, а мне тут пытаешься теперь доказать, что это культурный отдых. Пойдём уже к Шаману, быстрее вернемся, и будешь окультуриваться, пока не упадешь.
— Это когда я последний раз падал во время распития спиртных напитков? — взбеленился Кузьмич, на что я только загадочно улыбнулся и молча направился на выход.
Кузьмич, гневно сопя, пошел вслед за мной, я чувствовал у себя на затылке его взгляд. Это же надо обидеть и оклеветать святого человека, теперь всю дорогу будет сопеть.
Не обращая внимания на Кузьмича, который сделал лицо несправедливо обиженного человека и шел следом, периодически издавая громкие вздохи, я уже привычной дорогой направлялся к жилищу Шамана, держа руки на автомате, готовый в любой момент вскинуть его и открыть огонь. Дорога не преподнесла сюрпризов, нам встретился всего лишь один несчастный мертвец. Его Кузьмич успокоил топориком, выместив на бедолаге своё раздражение. Участок вокруг дома Шамана так и остался неизменным с момента его заселения. Забор с лицевой стороны дома, снесённый экскаватором, так и валялся грудой строительного мусора, как и разрушенная беседка во дворе, на обломках которой, подстелив себе под пятую точку подушку, восседал Шрам, вытянув свою травмированную ногу, он наблюдал за Шаманом. Тот кривлялся и бегал вокруг костра, периодически останавливаясь, загребал дым ладонями, делал руками жест, будто умывал своё лицо дымом. Первым нас увидел Шрам, помахав приветливо рукой, он обратился к Шаману:
— Ну вот, я же говорил, что не нужно разжигать костер, а ты меня не слушал. Ты только глянь на хмурую рожу Кузьмича, сейчас точно ругаться будут.
Кузьмич, всё еще оскорблённый моим сомнением в его возможности отдыхать культурно, злобно посмотрел на Шрама и ответил:
— Это я хмурый? Ты свою рожу когда последний раз в зеркале видел? Тобой можно мертвецов пугать, про детей и женщин вообще молчу!
Шрам весело ухмыльнулся и спросил у меня:
— Вы что, запретили ему опохмеляться?
Подойдя к нему, я уселся на обломки беседки рядом и ответил:
— Не драконь Кузьмича, он и так не очень рад, что пришлось сюда переться, я, кстати, тоже. Пока Шаман развлекается, танцуя и непринуждённо эпилируясь у костра, объясни мне, что тут у вас происходит?
Шрам аккуратно погладил рукой своё травмированное колено, кинул быстрый взгляд на подошедшего к нему хмурого Кузьмича. Запустив пятерню в свою бороду, почесывая её, он проговорил:
— Да я сам толком еще нифига не понял, это же Шаман, с ним просто не бывает. Вчера вечером он отправился в город, как всегда, оставив меня одного на хозяйстве, а сегодня вернулся весь какой-то перевозбуждённый. Я предложил ему пообедать и рассказать, что случилось, он лишь отмахнулся от меня, пробуробив какую-то ахинею, и побежал во двор разжигать костер.
— До сих пор не могу понять, как вы вместе живете, если ты даже не знаешь, как у него спросить элементарные вещи?
— Весело живём, даже очень. Спрашивать я могу что угодно, но сильно рассчитывать на вразумительный ответ, когда он ловит шизу, не стоит. Поэтому я обычно расслабляюсь и жду, пока его отпусти, вот тогда уже начинается конструктивный диалог.
— Ну, что ж, подождём вместе, куда деваться. — резюмировал я, достав из кармана пачку сигарет.
Закурив, я расслабился и принялся наблюдать за безумным плясом Шамана вокруг костра. С потеплением его прикид сменился. Если раньше он ходил как
