Патруль 4 (СИ) - Гудвин Макс
— Проходи, садись, — выдал он. — Это Иван Андреевич Касаткин, он будет сопровождать тебя везде, где тебе будут задавать вопросы. Но сперва давай как на духу: что там произошло?
— Виктор Витальевич, — заглянула в кабинет секретарша шефа. — К вам пришли.
— Я занят, — ответил он.
— Это из ФСБ, — проговорила она аккуратным тоном, словно боялась этих трёх букв.
— По поводу? — спросил он.
— По поводу использования оружия, — ответила она.
— Девушка, да мы сами всё скажем, — и дверь раскрыли ещё шире, и в кабинет вошли двое в гражданке — «Енот» Аркадий и адвокат по делу о подкинутых мне наркотиках Кац Самуил Иннокентиевич.
— Здравствуйте, господа офицеры. Извиняюсь, что без звонка, но после некоторых событий наверху принято было решение избавить Кузнецова Вячеслава Игоревича от каких-либо проблем с бюрократическим аппаратом. А да, я не представился: юридический отдел управления федеральной службы безопасности, капитан Боровичок Аркадий Анатольевич.
— Ну что ж, присаживайтесь, мы как раз для этого тут и собрались, — произнёс начальник, указывая на свободные стулья.
— Мы тоже, наша задача — чтобы в правомерности действий Вячеслава даже муха не усомнилась, — произнёс Аркадий Анатольевич присаживаясь. — Продолжайте пожалуйста беседу.
И я начал рассказывать всё, начиная с события массовой драки, когда я познакомился с феноменом Какразовой, что обосновывало мой отказ дежурному как раз, когда у меня пробило колесо.
— Подтверждение этому есть в радиоэфире, — произнёс Касаткин. — Продолжайте.
Далее я рассказал, как мы выехали, как я услышал через дверь угрозы участковому, понял, что сейчас будет совершено тяжкое преступление и вошёл в квартиру. А далее я описал диспозицию, что я увидел первым делом, и разворачивающегося ко мне преступника и направляющего на меня изъятый у участкового пистолет.
— А почему не стреляли? — спросил юрист Управления.
— Хотел минимизировать ущерб преступнику, кроме того, я мог попасть в участкового, — ответил я.
— А далее?
— А далее на неустановленного гражданина, которого мы знаем под именем Павел со слов участкового и Какразовой, были надеты наручники, а когда было замечено, что с ним что-то плохо, ему была оказана доврачебная медицинская помощь в виде давящей на лоб повязки.
— Нет, всё было не так, вы сразу же оказали ему медицинскую помощь, а уже потом с ним стало плохо, и как только вы заметили, это была вызвана бригада скорой помощи, о чём есть подтверждение — записи радиоэфира с дежурным по РОВД. А когда он вам сказал, что нужно оказать помощь, помощь уже была оказана заранее, поэтому вы и не ответили на его сообщение. Продолжайте, — вставил свои ремарки юрист.
— А далее всё, я освободил Какразову, отвязал участкового, помешал даме зарезать жулика.
— Хороший ход, можно это вставить в рапорт, потому как действия Какразовой будут квалифицированы как совершённые в состоянии аффекта, а так это 105-я через 30-ю. Понадобится экспертиза потерпевшей и по изнасилованию, и по психическому состоянию. Мне что-то кажется, что у неё до ПТСРа проблемки были с головой. Но продолжайте…
— А нечего продолжать, приехали ответственные, приехал СОГ, был изъят ПМ при понятых, были написаны рапорта, скорая прибыла через 20 минут или больше, и я поехал за ними, а в 19:22 они квалифицировали смерть.
— Откуда такое точное время? — спросил он.
— Они вышли и мне сказали, я же убедился в его смерти сам, потрогав пульс.
— Зачем? — спросил мой начальник.
— Меня направили его сопровождать, но он мог взять фельдшера в заложники и приказать второму, чтобы тот мне это сказал. А потрогал я пульс, чтобы убедиться, что из морга судмедэкспертов он никуда не убежит.
— Но есть ещё одно, — произнёс ротный. — Личный состав взвода недоволен назначением Кузнецова заместителем командира взвода. Говорят об излишней жестокости и превышении служебных полномочий. Естественно, кто это говорит, я сказать не могу.
— Ну что ж, наша служба с удовольствием примет его к себе на работу, если он вам не нужен, — улыбнулся Енот Аркадий.
— Николай Павлович, а личный состав отдела ОВО моей службой случайно не недоволен? Пусть привыкают, что командование назначают, а не выбирают, у нас тут не ООО с голосованиями, — осадил его начальник.
— Я бы с удовольствием вернулся на должность старшего группы задержания, — пожал я плечами.
— Господа, — прервал это всё юрист управления, — позиция у нас хорошая, при должной поддержке сверху парня не будут сильно мучать, сегодня правда день придётся потратить на бюрократов, но мы ведь к этому с вами готовы? Да, Самуил Иннокентиевич?
— Безусло-вно гото-овы, — протяжно ответил Кац.
А далее было всё, как предрекал Касаткин: мы ездили на служебной машине, заполняли множество документов, я давал показания и, наверное, раз 10 рассказал, как всё было, правда, с корректировками юристов.
И вот наконец я садился уже в свою в машину, стоящую на парковке внутреннего двора отдела, и только сейчас посмотрел приложение «ОЗЛ спецсвязь».
Вечерело, на календаре стояло второе сентября. Однако осени и не чувствовалось, я помню из прошлой жизни, что в сентябре 1994 года 12 числа в Москве уже выпал снег, а в горах наоборот начал таять. Тогда все отмечали эту аномалию, но сейчас, в Златоводске, всё было ещё зелёное и даже листья не пожелтели.
И я открыл пункт «Б» чтобы прочитать: «Получить 2 сентября в 23.30 груз, по координатам вашего дома, подготовиться к захвату объекта».
Далее была информационная справка с врачебными выписками, и фото, на меня смотрел улыбающийся курносый лопоухий парень с голубыми глазами и кудрявыми светлыми волосами — ну чисто Кологривый.
ФИО: Носов Борис Анатольевич, 2000 г.р.
Доставлен в приёмное отделение межрайонного психоневрологического диспансера (ГБУЗ МПНД) по адресу: г. Златоводск, п. Сосновый Бор, ул. Алеутская, 4. Основание для госпитализации: постановление Ленинского районного суда г. Златоводска о применении принудительных мер медицинского характера в отношении лица, совершившего общественно опасное деяние.
Решением суда Ленинского района г. Златоводска признан невменяемым в отношении инкриминируемого деяния (ст. 111 УК РФ, ч. 3) и направлен на принудительное лечение.
Согласно протоколу осмотра места происшествия и показаниям свидетелей, непосредственно перед инцидентом пациент употребил неизвестные вещества, после которых пребывал в состоянии изменённого сознания. Наблюдалось неадекватное поведение: пациент приставал и прикасался к отдыхающим в клубе гражданам, возмущаясь их внешним видом, применяя устаревшее словосочетание («срамной вид»), тем самым нарушая общественный порядок. При попытке сотрудника частной охранной фирмы сделать замечание и выдворить его с территории ночного клуба пациент оказал резкое физическое сопротивление. Пациент изъяснялся на архаичной форме русского языка, не поддающейся быстрой интерпретации. Данные факты отражены в материалах уголовного дела.
Далее пациент нанёс удар кулаком сотруднику охраны в область сагиттального шва. Согласно заключению судмедэкспертизы, удар вызвал перелом зуба второго шейного позвонка и разрыв связочного аппарата, что привело к мгновенному повреждению спинного мозга на уровне С1-С2 и коме последнего.
Из медицинской карты, при поступлении:
Сознание: Ясное, ориентирован в собственной личности (называет себя «Ярополк»), дезориентирован во времени, месте и ситуации. Критика к своему состоянию и произошедшему отсутствует.
Речь: Спонтанная, грамматически построенная, но на диалекте, идентифицируемом филологами-консультантами как древнерусский (старославянский) язык IX–XI веков. На попытки общения на современном русском языке не реагирует либо отвечает на непонятном наречии. На уточняющие вопросы о личности (Носов Б. А.) не реагирует.
Неврологический статус: Очаговой неврологической симптоматики, признаков ЧМТ не выявлено. Координаторные пробы в норме. Сила в конечностях сохранена, что косвенно подтверждает данные о нанесении мощного направленного удара.
