Системный Друид. Том 4 - Оливер Ло

Дейл пересёк двор, перемахнул через низкий забор и двинулся к лесу. Он шёл быстро, размашисто, не разбирая дороги, потому что направление было неважно, важно было двигаться, перегнать то, что кипело внутри, в работу мышц, выбить её из тела ударами и потом.

Предел начинался, по сути, сразу за последними домами. Ели смыкались стеной, и лунный свет, пробивавшийся сквозь кроны, рисовал на снегу решётку из бледных пятен и чёрных провалов теней. Воздух пах хвоей, мёрзлой корой и чем-то густым и звериным, что Дейл опознать не мог и не пытался, все же парень тренировался для того, чтобы выживать в Подземелье, а не в лесу.

Он вытащил меч из ножен и рубанул по ближайшему стволу. Клинок вошёл в кору с глухим стуком, выбив облако ледяной крошки и щепок. Дейл выдернул лезвие и ударил снова, сильнее, вкладывая в замах плечо и корпус. Ствол вздрогнул, с верхних ветвей просыпался снег. Третий удар пришёлся по кустарнику, четвёртый по подлеску, пятый снова по дереву, и с каждым замахом дыхание становилось глубже, мышцы разогревались, а злость оседала куда-то вниз, под рёбра, где продолжала тлеть.

В этот момент он не замечал, что поступал так же, как недавно Гаррет, которого он презирал, считая деревенским простачком. Ведь это же было совсем другим…

Дейл шагал и рубил, ветки трещали под ногами, снег забивался в голенища сапог, а пар от дыхания оседал на ресницах и бровях ледяной крупой. Лес вокруг молчал, и Дейл принимал это молчание за безопасность, потому что не умел отличить тишину спящего леса от тишины леса, который наблюдает за вторженцем.

Внук Хранителя на его месте услышал бы разницу за секунду, потому что для него Предел был домом, а Дейл видел вокруг только деревья, снег и темноту, через которую нужно пройти, чтобы добраться до Подземелья.

В своем порыве злости молодой авантюрист зашёл дальше, чем собирался. Ели сменились соснами, потом пошёл густой подлесок из можжевельника и каких-то колючих кустов, продираться через которые приходилось, прикрывая лицо локтем. Тропа давно исчезла, и он шёл по целине, проваливаясь в снег выше щиколотки, ориентируясь по луне, которая стояла высоко и чуть левее, хотя куда именно она указывала, Дейл представлял смутно.

Запах, который лежал на деревьях и камнях, был тонким, мускусным, который зверь оставлял вместе с метками, и любой обитатель Предела читал этот запах как стену, через которую переступать нельзя. Если, конечно, не хочешь бросить вызов.

Дейл не чувствовал ничего такого. Слабая постоянная вибрация воздуха, которую создавал электрический заряд, накопленный в шерсти хищника и пропитавший камни на границе территории, казалась ему ночным ветром, гулявшим между стволами.

Тигр заметил чужака первым. Иначе не бывает на территории хищника четвёртого ранга, тем более ночью, когда собственные чувства зверя работали на пределе, а любой звук и шорох, любой чужой запах достигал его сенсорных систем раньше, чем источник успевал сделать следующий шаг.

Дейл увидел в темноте пару ярких жёлтых глаз, вспыхнувших между скальными выступами, на расстоянии двадцати шагов, может, меньше. Мозг авантюриста зафиксировал угрозу. Ладонь выбросила вперёд Силовой удар, телекинетический импульс, хлестнувший по воздуху с хлопком. Все так, как он делал, когда видел порождения Подземелья, вот только парень был не в Подземелье, и здесь все работало иначе.

Импульс ушёл левее цели на полкорпуса. Тигр качнулся в сторону, лениво, будто отмахиваясь от мухи. Серебристая шкура мелькнула между скалами, громадное тело развернулось, и удар пришёл раньше, чем Дейл успел поднять меч для защиты.

Лапа, весившая больше, чем голова взрослого мужчины, ударила наотмашь, вскользь, с когтями, которые рассекли куртку, кожу и мышцу на левом боку от подмышки до бедра. Дейла подбросило, крутануло в воздухе и швырнуло в кусты можжевельника, которые приняли его тело с хрустом ломающихся веток. Он ударился спиной о мёрзлую землю, и мир перед глазами дёрнулся, расплылся, собрался обратно.

Боль ударила через секунду, и в глазах потемнело. Левый бок горел, куртка пропитывалась горячим, и когда Дейл прижал руку к ране, пальцы провалились в глубокую, скользкую от крови борозду с разодранными краями, из которой сочилась кровь.

Он закричал, или ему казалось, что закричал, потому что звук, вырвавшийся из горла, был хриплым и коротким, больше похожим на вздох. Ноги отозвались, когда он попытался встать, и Дейл вскочил, пошатнулся, схватился за ствол сосны.

Тигр стоял в пятнадцати шагах. Хвост покачивался из стороны в сторону, и немигающий взгляд зверя упирался в Дейла, как гвоздь в доску. Зверь больше не двигался, стоял и ждал, давая время убраться глупому детенышу, которым ему как раз и виделся парень.

Удар был предупреждающим, а мог быть смертельным, и Дейл, при всех своих недостатках, оказался достаточно умён, чтобы воспользоваться этой разницей.

Парень побежал, не разбирая дороги, через кусты и бурелом, спотыкаясь о корни и проваливаясь в снег, прижимая левую руку к боку, где кровь текла между пальцами и капала на белый снег тёмными, почти чёрными на белом снегу пятнами. Ветки хлестали по лицу, рвали плащ, цеплялись за ножны меча, который бился о бедро при каждом шаге. Дейл не оглядывался, потому что оглянуться — означало потерять секунду, а секунда рядом с четвёртым рангом стоила жизни. Разум отказывался что-то соображать, на первое место вышли инстинкты.

Лес вокруг шевелился. Ночные звуки, на которые Дейл не обращал внимания полчаса назад, теперь наваливались со всех сторон, усиленные адреналином и страхом. Треск ветки слева, шорох в подлеске справа, тяжёлый вздох чего-то крупного за ёлкой впереди. Мелкие ночные хищники, обычные звери и мана-твари первых рангов, которые выходили на охоту в темноте, почуяли кровь и двигались вслед за ней, как акулы двигаются за раненой рыбой. Они не нападали, инстинкт подсказывал, что добыча крупнее их и ещё опасна, но их присутствие сжимало пространство вокруг Дейла, превращая ночной лес в тоннель без стен, по которому он бежал, задыхаясь.

Ноги подвели его у скальной расщелины. Сапог зацепился за выступ камня, колено ударилось о базальт, и Дейл упал лицом вперёд, проехался грудью по обледеневшей породе и остался лежать, потому что сил подняться уже не осталось. Голова плыла от потери крови, перед глазами расплывались белые пятна, и мороз, который до этого не чувствовался из-за адреналина, хлынул в тело через мокрую от крови куртку, забирая остатки тепла.

Он лежал на камнях у расщелины и дышал частыми рваными глотками, каждый из которых отдавался болью в рассечённом боку. Вот