На темной стороне - Оксана Кас

— Любовь — это всегда боль!

Хару отчетливо понял, что тут реально нужен психиатр… и смирительная рубашка. И ждать от этой ненормальной можно все, что угодно.

— Но давай хотя бы без крови, ладно! Давай поговорим?

Он видел ее лицо. Окна первого этажа располагались примерно на уровне ее плеч — то есть, заглянуть внутрь она могла, а залезть в окно без какой-то ступеньки — нет, высоковато. Он почему-то ожидал увидеть ту же сасэнку, что и сегодня вечером, но нет — это какая-то другая. Он отстраненно отметил, что она достаточно симпатичная, что лишь усиливало степень непонимания происходящего.

— Почему ты не выпил мою настойку? — обиженно спросила сасэнка. — Там был дорогой столетний женьшень!

— Я ведь не знал, что это ты мне оставила, — ответил Хару, — Вдруг это какой-то недоброжелатель? И сколько оно стояло на пороге? Вдруг кто-нибудь подмешал бы яд?

Он говорил, и сам поражался тому, какой бред он несет.

— Прости… я не подумала, — покаянно ответила сасэнка. — А почему ты сейчас меня не пускаешь?

Хару панически пытался придумать причину, которая бы успокоила ее хотя бы временно, но у жизни были другие планы на ситуацию. Внезапно Хару увидел позади этой сасэнки ту девчонку, которая следила за ним в парке… Вот только она в этот момент замахивалась большой стеклянной бутылкой. До того, как Хару успел хоть что-то сказать, она огрела этой бутылкой сасэнку у окна. Бутылка разбилась, сасэнка упала на землю как подкошенная. Хару от неожиданности даже вскрикнул. За его спиной выматерился отец, а в динамике телефона звучал обеспокоенный голос диспетчера:

— Что произошло? Хару, ответьте мне! С вами все в порядке? Патруль уже близко, они будут в течение минуты!

— Хару! Я обезвредила эту сумасшедшую! — радостно выкрикнула вторая девчонка. — С тобой все в порядке?

Хару заторможенно кивнул, поднес телефон к уху и в полном шоке произнес:

— Срочно нужная скорая. Кажется, у нас тут черепно-мозговая травма.

— Хару, что у вас произошло? — взволнованно спрашивала диспетчер.

А Хару просто не знал, как объяснить все произошедшее. Кажется, только что одна его сасэнка убила вторую.

Глава 11

Обязательства

Ночь казалась бесконечной.

Полиция действительно прибыла через минуту. Скорая — где-то через три. Вопреки опасениям Хару, стеклянная бутылка не убила девчонку, а лишь вырубила. Вторая девушка, с бутылкой в руках, тоже была немного не в себе, но ее увезли на полицейской машине, а не в скорой.

К дому подъехали и другие полицейские службы — они все фотографировали, задавали кучу вопросов Хару и его отцу. Вскоре прибыл адвокат Чо, потом менеджер Квон, а сразу после — менеджер Пён. Втроем мужчины оттеснили полицию от Хару, дали немного прийти в себя. После документирования всех улик Хару с адвокатом поехал в участок — писать заявление, а менеджеры пообещали временно решить проблему со стеклом.

Хару же домой вернуться не смог, после полиции ему пришлось ехать в офис агентства — не в то здание, где расположены их танцевальные классы, а в арендованный этаж поблизости, где работает аналитический отдел.

Информация о произошедшем распространялась слишком быстро. Девушка с бутылкой была в группе сасэнок. Когда ненормальная начала ломиться в дом к Хару, девушка с бутылкой сняла это на телефон, написала в чат. Потом вела трансляцию. На моменте, когда ненормальная начала кидать свою сумку в стекло, в чате сасэнок началась истерия. Они в ужасе писали, что Хару может пострадать… в общем, девушка взяла бутылку и пошла решать проблему самостоятельно. Защитила своего кумира, как смогла. И вот это видео попало в сеть.

Под оригинальным постом комментариев было еще не особо много — в Сеуле ведь ночь. А вот в твиттере, где полно международных фанатов… там была истерия, с которой что-то нужно делать, ведь журналисты точно раскопают всё, что произошло ночью у дома Хару — и про выбитое стекло, и про удар бутылкой по голове. Вместе с Минсо, Кахи и еще одной девочкой они готовили лучший способ рассказать о произошедшем, из-за чего просидели вместе до пяти утра.

Пресс-релиз опубликуют рано утром, в девять, к этому моменту как раз будет известно, что врачи говорят о состоянии сасэнок.

— Мне придется съезжать, — печально сказал Хару, пока он и Им Минсо ждали свои такси.

— Будешь снимать квартиру? — уточнила она.

— Другого выхода нет, — ответил Хару. — Я понимаю, что произошедшее сегодня — это частный случай, полный сюрреализм, вряд ли подобное произойдет со мной снова, ведь настолько ненормальных людей даже среди сасэнок мало, но… как я могу спокойно оставить родных в доме, где можно спокойно заглянуть в окно?

— Слышала, ты очень хотел купить жилье, — сочувствующе сказала Минсо.

— Очень хотел. Но, видимо, из-за аренды это придется отложить на потом.

Хару печально вздохнул. Продать его домик может быть сложно. Но даже с этими деньгами ему пока не хватит на нормальную квартиру — еще не все выплаты по контрактам пришли. А аренда в Сеуле тоже не дешевая.

— Ты пока не забирай дедушку домой, — посоветовала Минсо, — Продли стационар. Это не дешево, конечно, но хотя бы на пару дней.

Хару кивнул:

— Я тоже об этом подумал.

Подъехало такси. Судя по номеру — не его. Он вышел из офиса вместе с Минсо, вежливо помог ей сесть в такси. И как раз подъехала его машина. До дома недалеко, но Хару сейчас не сможет спокойно идти пешком, ему сейчас за каждым углом мерещатся ненормальные девицы.

Хару и бабушка приехали в больницу к обеду, пообедали втроем. Позже подъехал и папа с мамой. О том, что произошло ночью, они не стали рассказывать дедушке — зачем зря волновать человека после операции. Хару вообще попросил врача уклончиво объяснить дедуле, что ему нужно оставаться под наблюдением еще день-два, поэтому раннее возвращение домой отменяется. Врач принял резонность такого поступка — волнение из-за небольших осложнений после операции точно будет меньшим, чем осознание того ужаса, который произошел с его семьей ночью. Дедушка, кажется, чувствовал какой-то подвох, смотрел на Хару с подозрением, но не напирал.

А потом случился неожиданный звонок — позвонил Им Минхёк, попросил прокатиться с ним «кое-куда». Хару даже немного разозлился из-за этой просьбы — у него тут черт знает что творится, какие катания? Но