Пряничная авантюра попаданки - Валентина Элиме

Пока тесто доходило, я задумалась, чем вырезать пряники. Мне хотелось сделать не только круглые, а более интересной формы. Елку я могла вырезать ножом, как и разные геометрические формы. На большее моей фантазии не хватило. Нужно будет найти мастера, который вырежет разные фигуры зверей и не только на деревянной доске. Тогда я сразу могу раскатать тесто в пласт и положить на готовые фигуры.

Вырезать разные фигуры не заняло много времени. Хоть и елочки получились кривыми, это не омрачило мою радость от готовки. С каждым новым пряником у меня улучшалось настроение. Звездочки, елочки, треугольники и кругляши дарили радость и веру в будущее. Затем перенесла фигуры на противень на некотором отдалении друг от друга и отправила в печку. Выпекать нужно было не более десяти минут. Я с нетерпением топталась возле печки, готовая в любой момент протянуть руку и вытащить противень. Но терпение все же победило.

Пряники получились ароматные, хрустящей корочкой. Запах приближающегося праздника заполнил всю кухню. Я смотрела на них и не могла налюбоваться. Теперь осталось их только украсить.

— Аннет, у нас есть ручная мельница для зерна? — обратилась я к миссис Шортс, все же сумев оторвать глаза от горки пряников. Они были ничем не хуже тех, что мне сунули вместо премии.

Но вместо ответа я встретила недоуменный и немного испуганный взгляд пожилой служанки.

Глава 17 Правда Элениты

Эленита

— Аннет? — обратилась я к застывшей пожилой служанке. — Все хорошо?

Я не понимала ее взгляда. Осмотрела себя, но никаких ран, даже царапин на теле не обнаружила. Так чему же она так изумилась?

— Я хочу сахар перемолоть, чтобы из нее сделать пудру. В ступке пришлось бы помучиться, — объяснилась я.

Миссис Шортс наконец-то отмерла.

— В кладовке должна быть. Сейчас гляну, — покинула она кухню вся растерянная.

Даже Энни заметила изменения в ее поведении. Но и она не понимала, что с ней. На мой вопросительный взгляд служанка лишь повела плечами. Я тоже не стала зацикливаться на этом. Захочет Аннет поделиться своими переживаниями — озвучит. Не заставлять же мне ее раскрыться. Мне нужно было украсить пряники. Затем снова испечь еще не один противень и снова украсить их. Подозревала, что детей в деревнях было много, и мне хотелось каждому доставить маленькую радость.

Вскоре вернулась Аннет.

— Вот, леди Виденбург, — поставила она передо мной ручную мельницу, но при этом на моем имени ее голос дрогнул. — Что-то еще? — все также в упор глядя на меня, спросила она.

— Благодарю, Аннет, пока со всем справляюсь сама, — улыбнулась я ей. Мне проще было сделать все самой, чем подолгу объяснять другому, как все нужно сделать.

Перемолов сахар и получив достаточное количество пудры, я занялась приготовлением глазури для украшения пряников. Самым сложным и трудоемким оказалось взбивание белков. Но я и с этим справилась. В конце добавила несколько капель лимонного сока и сок ягод, чтобы глазурь вышла цветной. Полученный результат мне понравился и принялась украшать пряники.

Через час я радовалась домикам и елочкам, как маленький ребенок долгожданному подарку. Сложила их в миску и накрыла. Теперь нужно было испечь еще одну партию, чтобы хватило всем.

— Леди? — услышала я и подняла глаза.

Миссис Шортс смотрела на меня испуганно, словно перед ней находилась не я, а кто-то пострашнее. Будто призрака увидела.

— Что-то не так, Аннет? Все хорошо? Мне кажется, что ты чем-то напугана, — убирая со стола, вопрошала я.

— Я бы хотела поговорить, — неуверенно произнесла она. — Пока никого нет.

Замерла. Действительно, на кухне остались только я и миссис Шортс. Остальные ушли отдыхать.

— Присядем? — я послушно присела, только сейчас почувствовав, как устала.

— Что случилось, Аннет? В замке? — но на все мои вопросы ответ оказался отрицательным.

— Сперва выслушайте меня внимательно, потом я задам всего один вопрос, — заговорила Аннет, ставя передо мной чашку с чаем и устроившись напротив меня. — Элениту я знала с самого детства, — начала она, глядя куда-то в сторону. — Видела, как она росла, видела ее первую улыбку. Сама следила за тем, как она училась манерам, танцам и всему остальному. Предыдущая хозяйка, мать Элениты, хоть и любила своего ребенка, готовку считала уделом прислуги, а не знатной дамы. Молодая Эленита, воспитанная в той же строгости, никогда не проявляла интереса к подобным занятиям. Я как сейчас помню, как девочка брезгливо морщила носик, когда заходила на кухню и заставала служанок за готовкой. Ей также были чужды традиции наших земель.

Аннет немного помолчала и снова продолжила:

— Но сегодня та же самая Эленита сама месила тесто. Порхала по кухне, как фея, и творила чудеса из теста. Не могла прежняя Эленита, которую я знала с детства, вдруг ни с того ни с сего научиться печь, да еще и так искусно. Даже после падения и потери памяти, — слова Аннет заставили меня застыть. Сердце забилось чаще, словно пойманная в силки птица. Страх сковал мое тело. Я не смела и слова молвить, а пожилая служанка продолжила: — Не знаю, как получилась эта подмена и когда, но передо мной не та Эленита, что я знавала все эти годы. Может, и к лучшему это, — с сожалением в голосе произнесла служанка, смахивая слезы. — Нынешняя Эленита нам с Юджином больше по душе. Не капризничает, не требует самого лучшего, не кричит на нас и не угрожает расправой. Занялась замком и землями, за короткое время запустила мельницу. О своем народе беспокоится, традиции соблюсти хочет и не чурается работы. Не такой ли должна быть истинная хозяйка? Да вот только тело принадлежит прежней Элените. Так отчего же я не рада? Не оттого ли, что дьявол заменил нашу девочку?

Я не знала, что и говорить. Понимала и даже ждала этого часа, когда меня раскроют. Признаю, что забылась и упустила момент, что прежняя Эленита могла многого не знать. Но радость затмила все, и я сплоховала, забывшись.

— Нет, Аннет, в теле Элениты не дьявол, — уверенно произнесла я. — Но я не чужая вам, — продолжила затем. — Я и есть родная внучка леди Вероны, сестры леди Вэлери, что в своем время не умерла, а всего лишь перенеслась в другой мир. Там она вышла замуж, родила дочь, но рано потеряла их. Но в утешение ей осталась