Император Пограничья 24 - Евгений И. Астахов

Маркиз поставил бокал на подоконник и сел за стол, где в верхнем ящике лежал блокнот с заметками, которые он вёл от руки, никогда не доверяя бумаге ничего, что можно было истолковать однозначно. Раскрыл чистую страницу, записал дату и подчеркнул. Привычка, оставшаяся с академических лет в Париже: мысль, не зафиксированная на бумаге, имеет свойство менять форму при повторном обращении.

Платонов являлся внешней силой, которую можно было направить против Совета. Князь командовал собственным Бастионом, располагал армией, не знавшей поражений, и контролировал собственное месторождение Сумеречной стали. Если торговый канал пойдёт через де Понтиака, его ценность в глазах Хильдеберта вырастет многократно. Герцог давно интересовался этим ресурсом, и та же шахта Вавилонских в Лихтенштейне не могла покрыть потребности всех желающих. До сих пор Ренар никак не мог доказать собственную полезность, потому что канала не существовало. Теперь канал сидел перед ним в кресле и сам предлагал сотрудничество.

Одновременно маркиз не обольщался. Русский князь оставался временным инструментом. Когда Детройт перейдёт под протекторат Меровинга, а Ренар получит обещанное место по правую руку от наместника, Платонов станет лишним. Возможно, даже помехой, учитывая его характер: люди, привыкшие к прямым решениям, плохо переносят ситуации, в которых их используют. До этого момента оставались месяцы, а может, и годы. Времени хватало, чтобы выжать из союза максимум пользы.

Ренар допил вино, записал в блокноте три пункта и закрыл его. Оставалась практическая проблема. Платонов попросил доказательства серьёзности. Разговоры его не интересовали, это было очевидно по тому, как он задал финальный вопрос. Как человек, готовый уйти в любую секунду, если ответ его не устроит.

Нужно было показать что-то конкретное. Что-то, после чего князь перестанет сомневаться в масштабе и захочет продолжить.

Маркиз перебрал варианты с той же методичностью, с которой когда-то в юности раскладывал фехтовальные комбинации. Людей показывать рано. Имена сторонников нельзя раскрывать до момента, когда Платонов окажется связан обязательствами, из которых не выйти без потерь. Парижские каналы исключены. Русский князь не должен знать о Меровинге, потому что знание о Хильдеберте превратит Ренара из союзника в шпиона, а шпионов Платонов, судя по досье, предпочитал вешать. Коммерческие схемы слишком мелки, ими не впечатлишь человека, который перед поездкой в Детройт провёл несколько войн и выиграл каждую.

Оставались исследовательские материалы. Те, что пришли по каналу, о котором знали только Ренар, его начальник охраны и человек на другом конце цепочки. Данные, полученные от партнёров, заинтересованных в дестабилизации текущего порядка не меньше, чем он сам.

Достаточно, чтобы впечатлить. Достаточно, чтобы показать масштаб организации, стоящей за оппозицией. Недостаточно, чтобы проследить цепочку до её источника.

Де Понтиак убрал бокал и бутылку в шкаф, закрыл блокнот на ключ и вышел из кабинета. Завтра он покажет русскому князю ровно столько, сколько нужно, чтобы тот поверил в серьёзность оппозиции. Ни каплей больше.

* * *

На следующее утро я снова стоял у ворот особняка де Понтиака. Охрана осталась в машине, Скальд занял позицию на каминной трубе соседнего дома, откуда просматривался и двор, и подъездная дорога. Дворецкий провёл меня через вестибюль, и на этот раз маркиз ждал не в кабинете, а у лестницы, ведущей вниз.

— Доброе утро, Ваша Светлость, — Ренар жестом пригласил меня следовать за ним. — Прошу вниз. У меня всё готово.

Вопросительно изогнув бровь, я всё же последовал за хозяином. Лестница привела в полуподвальный этаж. Коридор с низким потолком заканчивался тяжёлой дверью с рунным замком, тускло мерцавшим синеватым отсветом. Де Понтиак приложил ладонь к пластине, замок щёлкнул, и дверь отошла внутрь. Комната за ней оказалась невелика: каменные стены без отделки, ни единого окна, магические руны защиты от прослушки выжжены прямо в кладке. Вентиляция гудела негромко, вытягивая воздух через узкую решётку под потолком. На столе лежали три кожаные папки и два запечатанных контейнера размером с обувную коробку.

Я отметил рунную защиту: контур был выстроен грамотно, с перекрытием по всем шести осям, и перехватить разговор из этой комнаты не смог бы даже менталист-Архимагистр. Де Понтиак не шутил, когда обещал серьёзность.

Маркиз открыл первую папку и подвинул её ко мне. Я наклонился над столом, перелистывая страницы. Биология Бездушных. Детальный анализ тканей всех известных классов, от Трухляков до Кощеев. Сравнительные таблицы нервных систем, срезы энергетических структур, реакции на различные виды магического воздействия. Классификация по плотности некротической энергии в тканях, коэффициенты регенерации повреждений, время восстановления при разных типах ран. Уровень детализации поражал: некоторые таблицы содержали данные, которых я не встречал ни в одной академической работе Содружества, а описание нервной системы Жнецов включало информацию о нейронных узлах, о существовании которых я не знал даже из воспоминаний прошлой жизни.

— Оборонная программа, — прокомментировал де Понтиак, скрестив руки на груди. — Результат работы людей, которым тесно под управлением узкомыслящей Хранительницы и её советников. Люди, видящие угрозу Бездушных не как повод для торговли оружием, а как задачу, которую нужно решать.

Я кивнул, не отрывая взгляда от страниц, и перешёл ко второй папке.

Здесь лежало то, от чего у меня внутри похолодело.

Управляющий сигнал. Частоты, амплитуды, структура некротического импульса, через который Кощей транслирует команды подчинённым тварям. Механизм передачи приказов от Кощея к Жнецам и далее вниз по иерархии. Схемы резонансных частот, на которых работает мёртвая нервная сеть, диапазоны затухания сигнала в зависимости от расстояния и плотности магического фона. Прилагался теоретический раздел о возможности подавления или перехвата сигнала, с расчётами мощности, необходимой для глушения Кощея на разных дистанциях.

— Если понять, как Кощей управляет ордой, — произнёс маркиз, постукивая пальцем по таблице частот, — можно создать средства подавления. Перехват контроля. Представьте: генератор, который глушит командный сигнал в радиусе нескольких километров, и тысячи Бездушных превращаются в дезориентированное стадо. Ни один Бастион в мире не предложит ничего подобного.

Я слушал, сохраняя на лице выражение заинтересованного покупателя, и одновременно подавлял желание перевернуть стол. Маркиз понятия не имел, что именно он мне показывал. Менталист, чей обруч-артефакт мы нашли среди обломков вертолёта после искусственного Гона, сработал на тех самых принципах, которые были разложены передо мной на столе. Частоты, амплитуды, механизм подчинения. Обруч усиливал ментальный импульс человека, пропускал его через артефакт-преобразователь внутри мёртвого Кощея и превращал в некротический командный сигнал, понятный тварям. Исследования управляющего сигнала являлись не прикладной наукой для создания оборонительного оружия. Они являлись фундаментом, благодаря которому был спровоцирован Гон, направивший тысячи Бездушных на мой Бастион.

Я задал несколько технических вопросов нейтральным тоном, показывая интерес, но не знание.