Фрау попаданка - Адель Хайд

— Герр Мюллер умер. Осталась я, его вдова, — пояснила я. — И я не могу содержать кнейпе. Но я и не прошу вас покупать целый ужин. Купите кусочек штруделя, — улыбнулась я, — вам понравится.

— Я не слышал ни разу о такой еде. Что это? — недоверчиво спросил мужчина.

— Это десерт, — сказала я. — Мой фирменный рецепт, попробуйте.

Мужчина попробовал и… купил два больших куска штруделя, попросив завернуть в отдельную упаковку.

И что самое любопытное — это привело к весьма интересным последствиям на следующее утро.

Глава 23. Штрудель набирает популярность

Утром я всё-таки дошла до ратуши, но господин бургомистр меня не принял. И даже кусочек свежего штруделя, выданного его секретарю, не помог.

— Господин бургомистр у себя, но поймите, фрау Мюллер, он чётко велел вас к нему не пускать. Простите меня. У вас очень вкусный штрудель, о нём говорит уже весь город, и я очень рад, что мне удалось его попробовать, но я не могу вас пропустить, — с сожалением сказал секретарь.

— Как вас зовут? — спросила я.

— Дитер, — несколько растерянно ответил молодой человек.

— Дитер, вы весь день сидите здесь? — спросила я, улыбнувшись.

— Да, — кивнул он.

— Простите меня, Дитер, но … вы не ходите в туалет?

Молодой человек покраснел.

— Хожу…

— Ну так идите, — сказала я с нажимом.

Понимание появилось на лице паренька, и он быстренько ретировался с рабочего места, не забыв прихватить с собой остатки штруделя.

Дверь в кабинет бургомистра была открыта, поэтому я не стала стучаться, а сразу дёрнула за ручку, открывая и заходя внутрь.

— Здравствуйте, герр фон Вальдек, — произнесла я, остановившись на пороге. Я помнила, что он разрешил мне называть его Антоном, но не рискнула.

— Я пришла поблагодарить вас за то, что вы сделали для меня. Это очень дорого для меня, — продолжила я.

Бургомистр сидел за столом. Когда я вошла, он поднял голову. На его лице снова было высокомерно-скучающее выражение.

— Кто вас пустил? — холодно спросил он.

— Никто, я сама вошла.

— А где герр Кирк? — спросил бургомистр.

Я подумала, что это, наверное, фамилия Дитера и, пожав плечами, ответила:

— Я не знаю, может, отошёл… в туалет, или в другое место.

Бургомистр поджал губы.

— Спасибо за подробности, — сдержанно произнёс он.

— Герр Антон, а почему вы так со мной разговариваете? — спросила я.

Господин барон снова поджал губы. Ему явно не понравилось, что я назвала его по имени.

— Фрау Мюллер, вам что, непонятно? Я сказал, что не желаю вас видеть.

— Но мы же с вами…

— Что — мы с вами?

— Ну, когда я регистрировала гастхоф… мы же с вами хорошо общались… — растерявшись пробормотала я.

— Фрау Мюллер, вам что, нужно объяснить, где ваше место? — отрезал барон с ледяной холодностью.

Я даже вздрогнула от тона, которым он это произнёс. Посмотрела на высокомерного аристократа, в которого вдруг превратился ещё недавно душевный собеседник, и подумала: «Ну и Бог с ним».

— Нет, господин барон, спасибо. Я своё место хорошо знаю. Но я вот вам штрудель оставлю, — проглотив неожиданно образовавшийся в горле комок, сказала я, вытащив свёрток.

— Благодарю за помощь с ремонтом, — сначала я хотела расспатьс в благодарностях, но он так меня разозлил этим своим «баронством», что меня «понесло.

— Хотя… это же ваша обязанность. Ведь, наверное, с вашего попустительства такие, как герр Грубер, позволяют себе обижать беззащитных вдов, — добавила я и бросила свёрток со штруделем на стол.

Развернувшись, я вышла, вздёрнув нос не хуже бургомистра. Дверью хлопать не стала. Ну, во-первых, потому что она была тяжёлая, а во-вторых, я и так достаточно наговорила. Когда дверь за мной закрылась, я вдруг услышала, что с той стороны в дверь что-то ударилось.

Я подумала: «Надеюсь, что это не штрудель…»

А сама решила, что больше с баронами дело иметь не буду.

Но фон-бароны, похоже, решили иначе.

* * *

Не успела я вернуться в свой гастхоф, как ещё на подходе увидела стоящую неподалёку двуколку. Было ещё утро — только-только первый раз пробили часы на ратуше. Это означало, десять утра.

Я подошла к своему дому.

— Наконец-то, — раздалось со стороны поставленной здесь скамейки.

Я повернула голову и увидела вчерашнего темноволосого, вертлявого мужчину, который сначала не хотел, а потом прикупил штрудели.

— Ой, я рада вас видеть! Только я сегодня открываюсь чуть попозже, — сказала я.

— У меня к вам дело, фрау, — заявил он.

— Пройдёмте, — предложила я, открывая дверь.

«Дело — это хорошо», — подумала я, тем более что вчерашний экипаж выглядел достаточно дорого.

Мы прошли в зал.

— Будете что-нибудь? — спросила я мужчину.

— Есть я не хочу, — сказал он. — Но от кружечки пенного бы не отказался.

Я подумала, что, наверное, для пенного рановато, но кто их тут разберёт. Я налила ему кружечку, нацедила из бочонка, который вчера прибрала в холодный погреб. Заодно посмотрела, что остатков немного, надо бы пополнить.

— А что же это вчера вы мне кружечку без еды-то не продали? — спросил он с укором.

— Так это же я вам сейчас не продаю, а угощаю, герр…?

— А, простите, — лицо мужчины расплылось в улыбке. Я так понимаю, что она в основном была предназначена кружечке, в которой янтарно переливался прохладный напиток. — Зовут меня герр Штасель.

— Очень приятно, герр Штасель. Это для вас угощение, у нас же с вами деловая беседа, — улыбнулась я.

— Да-да, вчера ваш этот штрююдель… — почему-то мужчина слегка гнусаво вытягивал букву ю, вставляя её вместо твёрдого у, получалось забавно, как будто по-французски.

— Штрудель, — поправила я его.

— Да, — весело согласился он, и повторил, — штрююдель очень понравился моей госпоже.

И с уже более серьёзным видом продолжил:

— У нас в замке планируется небольшое мероприятие в честь знакомства с будущей невестой сына госпожи. И моя госпожа хотела бы заказать у вас десерт.

— О, это очень почётно, — сказала я, в уме пытаясь понять, что это за замок и что это за госпожа. И с какой-то внутренней дрожью осознала, что пока я здесь рядом видела только один замок…

— Да, это будет очень здорово, если вы сможете сделать этот замечательный десерт. Баронесса фон Вальдек любит всё новое и будет очень довольна. И не поскупится в оплате, — продолжал он, и тут же спросил:

— А скажите: вы можете только штрююдель делать?

— Нет, конечно. Я могу предложить ещё пирожные.

— О, пююрожные — как звучит! — всё с той же гнусаво-французской интонацией переделал герр Штасель и это слово, — мы согласны, — сказал герр Штасель, не забывая отхлёбывать из кружечки.