Бастард Александра 4 (СИ) - Емельянов Дмитрий Анатолиевич D.Dominus

Кстати, кранцы в виде мешков с шерстью — тоже мое нововведение. Как это ни удивительно, ведь, казалось бы, такое очевидное решение, но оно почему-то не посещало головы наших предков. Думаю, во многом это потому, что и причалы они начали строить совсем недавно, а до этого предпочитали просто вытаскивать свои корабли на берег.

Сегодня в бухту Мармарис вошли только девять моих флагманских галер, а весь остальной флот отстал суток на двое-трое.

В первый же день по выходу с Амфиполя стало ясно, что подавляющее большинство кораблей эскадры не в состоянии удержать скорость новых галер. Главное же правило морского конвоя гласит: общая скорость движения определяется скоростью самого тихоходного корабля. Я с этим правилом хорошо знаком, но терять время было невыносимо, поэтому я принял компромиссное решение и передал командование флотом наварху Аристолеону. Он получил задание привести эскадру на рейд Гераклеи Великой с той скоростью, которую, не допуская критических отставаний, из нее можно было выжать, а я, во главе оставшихся девяти галер, двинулся на Гераклею полным ходом.

Это выигранное время я собирался потратить на решение накопившихся без меня дел, а также мою душу по-прежнему точил рассказ Гуруша о любимце моей жены — горбуне Сократесе.

Матросы уже начали заводить швартовы, а я пока рассматриваю пеструю толпу встречающих. С первого же взгляда вижу, что «мамочка» по своему обыкновению опаздывает, а партия моей жены сильно поредела. Рядом с ней — в основном только рабыни и слуги, а вот прокурор и другие уважаемые господа нынче предпочитают выдерживать безопасную дистанцию.

Глядя на это, не могу удержаться от иронии.

«Да уж, главное качество царедворца — умение держать нос по ветру!»

Несомненно, весть о том, что Птолемей нарушил договор, и не просто напал на царское войско, но еще и убил моего друга Зенона, уже дошла до столицы. Такой неожиданный поворот мгновенно поставил под сомнение статус Эйрены. С того момента каждый человек в столице неизменно стал задаваться вопросом: кто она теперь, по-прежнему царица или дочь мятежника, которую вот-вот запрут под замок? Такая двойственность сделала положение Эйрены крайне неустойчивым, ведь ответ на этот вопрос мог дать только я, а меня, по известным причинам, в Гераклее не было. В таких плохо прогнозируемых условиях каждый сановник посчитал для себя верхом неразумности держать сторону дочери изменника или по крайней мере демонстрировать это.

Вижу, что трап уже закрепили, и опускаю взгляд на стоящего рядом младшего «брата».

— Ну что, Александр, пошли! — кладу руку ему на плечо и слегка подталкиваю вперед.

За десять дней плавания мальчишка уже пообвыкся и даже слегка привязался ко мне. В прошлой жизни у меня было два сына, и как общаться с двенадцатилетними подростками, меня учить не надо. Если честно, то задача в короткий срок превратиться из чужого злого дядьки в старшего брата, защитника и опору — совсем нетрудная. Дети, к сожалению для них, слишком уж доверчивы и открыты для любого влияния.

Поэтому сейчас юный Александр жмется ко мне, ошарашенно встречая такой новый и яркий мир. Так вдвоем мы спускаемся с ютовой палубы вниз и идем мимо выстроенных в парадном строю аргирапидов.

На миг придерживаю пацана и поворачиваюсь к строю. Прохожусь взглядом по суровым застывшим лицам и чуть повышаю голос.

— Благодарю вас, друзья, за верную службу, а по случаю возвращения в столицу жалую каждого члена экипажа всех десяти гвардейских галер серебряной драхмой! — Чуть помолчав, добавляю уже с улыбкой. — Выпейте за здоровье царей Геракла и Александра!

Ответом мне служит радостный рев: слава царю Гераклу,** а я демонстративно выталкиваю вперед царственного пацана, мол — никого не забыли? Строй тут же понятливо исправляется:

— Слава царям Гераклу и Александру!

Осанка паренька под моей рукой как-то сразу выпрямилась, а на лице появилось восторженное выражение. Мысленно улыбнувшись этому, поворачиваю парня на выход и веду к трапу.

Кто-то может спросить: зачем я вожусь с этим мальчишкой, да еще поддерживаю в нем царские амбиции? Не приведет ли это к тому, что со временем он вырастет в опасного противника?

Всё может быть, но я готов рискнуть и взяться за воспитание пацана. Тут дело принципа! Ведь если я хочу построить устойчивое государство в будущем, то закладывать фундамент надо уже сейчас. Нельзя сегодня придушить малолетнего братца-соперника, а потом требовать от своих потомков верности принципам престолонаследия. Если на этом этапе вопрос наследования трона не будет решен мирно и по закону, то и в будущем не следует ждать соблюдения порядка. Всегда и во всем надо начинать с себя!

Так я не раз говорил самому себе и сам же упрекал себя в том, что заявлять красивые принципы легко, а вот сохранить неделимость государства, не нарушая их, куда труднее. Этот малец, что сейчас шагает рядом, — такой же сын Великого Александра, как и я, то бишь Геракл, а значит, имеет право на наследство. Где гарантия того, что когда-нибудь он сам или кто-нибудь из его потомков не взбрыкнет и не начнет добиваться своих прав вооруженным путем?

Гарантий, конечно же, нет, но есть мой жизненный опыт и некоторые исторические знания. Почему, к примеру, в этом времени вооруженная борьба за престол велась практически в каждом поколении? В Средние века — то же самое, а вот к девятнадцатому веку, во всяком случае в Европе, ситуация коренным образом изменилась. Что, народ стал пожиже, амбиции обмельчали? Думаю, нет! Просто появилось несколько сдерживающих факторов, таких как: правильное воспитание в духе единой империи, отсутствие собственных вооруженных сил и, наконец, четкое понимание того, что такие шаги не найдут поддержки ни в армии, ни в обществе.

Над вторым и третьим пунктами я уже работаю: это разделение ветвей власти на местах и неразделимое сплетение безопасности отдельных сатрапий и всего царства в целом. Такая работа уже идет, успешно или нет — пока говорить рано, а вот с воспитанием царственных родственников я только начал. Цель, которой надо достичь, проста: мальчишка должен выбросить из головы принцип «лучше быть первым в деревне, чем вторым в городе» и до глубин сознания уверовать в то, что он — часть Великого царства и его миссия на земле — служение этому Царству, его благополучию и расширению. То есть несколько сместить угол зрения на собственную личность. Ведь ныне каждый царственный отпрыск считает, что жизнь, власть и царство даются ему только для достижения личной славы, богатства и подвигов, а надо, чтобы он четко осознавал обратное: его слава, богатство и подвиги свершаются только ради могущества и процветания Великого Царства.

Такие, вбитые в башку принципы, плюс твердые и понятные законы престолонаследия должны заставить «любящих родственничков» с царской кровью в венах мирно уживаться между собой и уступать трон тому, кто имеет на это большее право. Не убивать друг друга, не обескровливать страну бесконечными войнами, а строго следовать закону престолонаследия. Устойчивая же система государственного управления вместе с твердыми убеждениями всех слоев общества должна стоять на страже этого порядка. Таков план, а как там получится на самом деле, знают только Олимпийские боги, но я буду его придерживаться, чего бы мне это ни стоило.

Если же никаких неожиданностей не случится и все пойдет по задуманному сценарию, если-таки удастся добить последних диадохов и объединить все земли под единой системой административного и судебного управления, то титул Македонского царя ничем не сможет мне помешать. В рамках общего государства, под контролем единых законов империи, не имея собственных вооруженных сил, да ради бога, пусть Александр будет называться царем, мне не жалко! Уверен, что он предпочтет жить в столице, а не в зачуханной Пелле, и будет служить Великому Царству, как какой-нибудь Великий князь во времена Российской империи. А имением его, то бишь Македонией, будут управлять назначенные из центра «менеджеры».