Имперский повар 7 - Вадим Фарг

Следующий день начался с обычной утренней суеты. Но в размеренный ритм нашей жизни вторглось что-то чужеродное.

Входная дверь открылась, и в зал вошёл посыльный. Но не обычный городской разносчик в кепке, а высокий, худой тип в тёмно-синей ливрее с серебряным шитьём. Он проигнорировал Лейлу, которая пошла ему навстречу, и обвёл зал цепким взглядом, пока не нашёл меня.

Света, проверявшая сервировку, замерла. Повара на кухне, увидев его через раздаточное окно, притихли.

Посыльный подошёл к моему столу и, не говоря ни слова, положил на него свиток из плотного пергамента, перевязанный блестящей лентой. Затем он молча поклонился и так же бесшумно удалился.

Я смотрел на свиток, как на змею. Это было послание из другого мира. Мира графов, баронов и неписаных законов.

Сломав печать с гербом, я медленно развернул пергамент. Текст был выведен каллиграфическим почерком.

'Его Сиятельство Граф Всеволод Яровой имеет честь пригласить господина Игоря Белославова на Ежегодный Губернский Зимний Бал, который состоится в канун Нового Года в его резиденции.

Явка строго обязательна.

Форма одежды — парадная.

p.s. Жду Вас в числе первых гостей. Нам нужно обсудить Ваше будущее'.

Глава 13

Зима наконец-таки взяла своё. Если ещё даже неделю назад дороги ещё напоминали направления, по которым можно было проехать, то сейчас их просто стёрло с лица земли белой ледяной тёркой. Фуры с юга встали по пути, погребённые под метровыми сугробами, а вместе с ними встал и мой пульс, когда я увидел утренние цены на овощи.

Я стоял посреди кухни, глядя на накладную. Помидоры стоили столько, будто их везли не из теплиц, а прямиком с Марса, причём бизнес-классом.

— Шеф, у нас проблема, — Тамара подошла бесшумно. В руках она держала планшет с меню. — Поставщики говорят, что свежих огурцов не будет до оттепели.

— Я вижу, — буркнул я, сминая накладную. — Что предлагают конкуренты?

— «Магический Альянс» открыл резервы, — Тамара скривилась, словно у неё заболел зуб. — Тепличные овощи ускоренного роста. Красивые и глянцевые, но абсолютно мёртвые.

Она кивнула на ящик, который принёс курьер на пробу. Там, в пластиковых гнёздах, лежали красные томаты. Слишком красные и слишком круглые. Я взял один. Разрезал ножом и увидел внутри белёсую мякоть, но никакой влаги. Пришлось попробовать.

Вкус мокрого картона, который полежал рядом с картинкой помидора. Ни кислоты, ни сладости, только пустота и лёгкий оттенок магической химии, от которой на языке оставался металлический привкус.

— Пластик, — констатировал я, выплёвывая дегустационный образец в мусорку.

— Но людям нужен «Цезарь», Игорь, — жёстко сказала Тамара. Она была практичной женщиной. Для неё кухня была полем боя, где главное, накормить солдата, а не рассуждать о высоких материях. — Гости привыкли. Если мы уберём салаты, они уйдут к Свечину или Верещагину. У них-то помидоры есть. Пусть пластиковые, зато красные.

— Мы не будем кормить людей муляжами, — отрезал я.

— Тогда поднимай цены, — парировала она. — В три раза. Салат из золотых помидоров. Элита оценит, они любят швырять деньги на ветер.

— Нет. Это путь в никуда. Сегодня мы поднимем цены, завтра потеряем лицо, а послезавтра я буду готовить бургеры из опилок, потому что так дешевле.

Я подошёл к столу, где стояла забытая кем-то корзина. Мужики из «Зелёной Гильдии», пробились сквозь снега на своих старых «буханках». Но привезли они не нежные цукини и не сладкий перец.

Я вывалил содержимое корзины на стол.

Корявая, грязная, похожая на черепа древних чудовищ чёрная редька. Огромная, узловатая свёкла с засохшими хвостиками. Морковь, перепачканная в чернозёме так, что не видно было оранжевого цвета. И, королева бала, — жёлтая, твёрдая как камень репа.

Тамара посмотрела на эту кучу с нескрываемым отвращением.

— Ты издеваешься, шеф? — её бровь поползла вверх. — Это что, инсталляция «Голодомор»? Это еда для скота. Моя бабушка таким свиней кормила, когда комбикорм заканчивался. Ты хочешь подать это гостям в кафе, который претендует на звание лучшего в губернии?

— Я хочу подать им вкус, Тамара. Настоящий вкус, а не пластиковую имитацию, — я взял в руки репу, стряхнул с неё комья земли. — Объявляю сезон «Русского Севера».

— Они не будут это жрать, — Тамара скрестила руки на груди. — Гости хотят лёгкости. Они хотят хрустеть латуком и макать черри в соус. А ты предлагаешь им грызть корни.

— Они не знают, чего хотят, пока я им это не дам, — я усмехнулся, чувствуя тот самый азарт, который накрывал меня перед сложной битвой. — Спорим?

— На что? — глаза Тамары сузились.

— Если я приготовлю из этой, как ты выразилась, «свинячьей еды» блюдо, которое заставит тебя забыть про помидоры, ты неделю работаешь без выходных и не ворчишь.

— А если нет? — она хищно улыбнулась.

— Тогда я ввожу в меню твой «Цезарь» с пластиковыми помидорами и публично признаю, что ты была права.

Тамара хмыкнула, оценивающе глядя на грязную репу в моей руке.

— Идёт. Готовь свой силос, шеф. Я жду.

Кухня замерла. Повара первой смены, притворившись, что заняты заготовками, навострили уши. Дуэль на кухне — это всегда шоу.

Я положил репу на доску, чувствуя, что мне бросили вызов. И не как повару, а всей философии, которую я строил. Если я сейчас облажаюсь, то грош цена моей «кулинарной революции».

Первым делом вода и щётка. Я отмывал корнеплод с ожесточением. Под слоем грязи и тёмной кожицы показалась кремовая плоть.

— Репа, — прокомментировал я, нарезая её на ровные и крупные кубики, — как капризная дама. Если её просто сварить, она будет горчить и вонять мокрыми тряпками. Её нужно воспитать.

Я разогрел тяжёлую чугунную сковороду. Бросил туда щедрый кусок утиного жира. Белая масса мгновенно поплыла, и кухню наполнил сытный аромат.

Кубики репы отправились в раскалённый жир. Зашипели, протестуя, но я был неумолим.

— Мы карамелизуем сахара, которые спрятаны внутри, — бросил я Тамаре, которая наблюдала за процессом с видом скептического судьи. — Это лучшая магия, которая есть в природе.

Я не трогал кубики пару минут, давая им покрыться румяной корочкой. Только когда пошёл сладковатый, ореховый запах, я встряхнул сковороду. Теперь специи. Веточка тимьяна, которую я растёр в пальцах, щепотка соли, и чёрный перец. Простота — залог успеха.

Репа стала золотистой, но внутри она была всё ещё твёрдой.

— А теперь укрощение строптивой, —