Фрау попаданка - Адель Хайд

— Я ещё скажу, что могу поделиться секретом приготовления одного очень интересного блюда, — добавила я.

И фрау Улита поддержала:

— О! Тогда многие не просто придут, а прибегут.

В общем, отдыхать мне пока не приходилось. Жизнь моя была чередой борьбы за «место под солнцем».

И на субботний вечер надо было что-то решать. Я не знала, сколько времени займёт пребывание в баронском замке. Оставлять одну Весту, даже если успею всё наготовить, мне не хотелось. Но Фриц и Улита уговорили меня.

— Мы присмотрим и за таверной, и за посетителями, — пообещали они.

А я подумала, что мне бы нужен ещё какой-то помощник на кухню или в зал. И мысль мелькнула: «Жалко, что мачеха такая неприятная женщина оказалась. Можно было бы её к делу пристроить».

Внутренний голос тут же произнёс: «Тогда бы тебе пришлось закупать продукцию в два раза больше, потому что половину она бы съедала». И я улыбнулась.

— Ну вот, — сказала фрау Улита, — вот ты уже улыбаешься.

Да, я улыбалась. Но ситуация, конечно, со слухами была неприятная. Особенно учитывая, что скоро должен был состояться конкурс. Да и было неловко перед бароном, который разрешил использовать название «Золотой лев». А как стать лучшим заведением, если тебя все будут осуждать?..

Глава 26. Святая Хелен

В общем, операция «привлеки женщин города на свою сторону» началась. А в пятницу, накануне выездного мероприятия, я с капустными пирогами зашла в местный храм.

Специально пришла пораньше, до начала вечерней службы, передала пироги настоятелю, который, может, сначала и хотел отказаться, но, когда до него донёсся аромат, да ещё он увидел румяную корочку пирога, вся решимость отказа у него растаяла.

Я рассказала святому отцу о своей идее, по воскресеньям после службы устраивать женский час, где в гастхофе могли бы собираться только женщины и дети, делиться между собой вкусными рецептами, выпить ягодного взвара и обсудить дела в городке.

Святой отец, конечно, был не дурак. Он сразу понял, что «обсудить дела в городке» обозначает сплетничать, и тут же предложил свою идею:

— Дело, дочь моя, богоугодное. Но лучше обсуждать не мирские дела, а почитать что-то полезное, — сказал он.

Когда выяснилось, что читать я умею, обрадованный святой отец сразу всунул мне в руки, вернее, торжественно передал, аккуратно завернутую в чистую тряпицу книжицу.

— Вот, — сказал святой отец. — Это «Житие святых». Лучше читайте каждое воскресенье. Это и для тебя будет полезно, и для остальных.

Я пожаловалась ему, что страдаю от слухов, которые кто-то распространяет. Святой отец пообещал в проповеди упомянуть, что распространение ложных слухов грех.

Но и мне досталось. Теперь нужно было читать молитвы десять раз в день: пять утром, пять вечером.

Я подумала, что ничего страшного в этом нет. Молитвы, конечно, я по пять раз читать не собиралась, а по поводу воскресных чтений ничего против не имела.

Голос у меня теперь был весьма приятный, а уж что идёт на пользу делу, то всё хорошо. А святой отец обещал тоже первый раз к нам прийти. Я даже обрадовалась, теперь-то точно все соберутся.

И я подумала, что не такая уж и большая плата, отчитаться о том, что я «бью челом» утром и вечером и читаю «Житие святых» на воскресном женском клубе.

Пока шла обратно в гастхоф, по дороге весело думала, что так недолго и Святой Хелен стать.

В субботу рано с утра начала приготовления, чтобы Весте и Улите оставить заготовленные продукты на вечер, на случай если я вдруг задержусь. Суп-гуляш наварила, хлеба напекла, штруделя, пирогов, рульку замариновала. Объяснила Улите, во сколько чего надо разжечь, поставить, вытащить. Та покивала, как всегда, с пониманием.

Но я надеялась, что всё-таки успею вернуться из баронского замка к тому времени, как начнёт собираться народ в таверне.

Штруделя для баронского стола сделала с запасом, чуть больше, чем они заказали. Хотя количество гостей у них предполагалось около сорока человек, я сделала на пятьдесят.

Очень мне помогли деревянные поддоны, которые мне ещё под суп-гуляш сделали дровосеки. Проложив поддоны чистым полотном, я разложила штрудели.

Помимо штруделя, ещё успела сделать заготовки под эклеры, только в форме орешка. Их сделала ограниченное количество, чтобы просто попробовать и разогреть интерес. Почему-то мне казалось, что через местное высшее общество можно и себя прорекламировать, а к конкурсу лишняя узнаваемость мне не помешает.

Я напекла эклеры в виде кругленьких булочек, но крем туда пока не стала заполнять, побоялась, что текстура крема слишком нежная, и пока буду ехать, эклеры могут потерять форму, а крем вытечь. Я решила, что наверняка меня могут пропустить там на кухню, чтобы я могла эти булочки кремом заполнить. Поэтому крем у меня был в глиняном горшочке, подготовленный, стоял в холодном погребе.

Почти ровно в полдень, как мы и договаривались с герром Штаселем, за мной прислали довольно большой крытый экипаж. Самого герра Штаселя не было, был только возница, который помог мне сложить все подготовленные поддоны внутрь и, весело улыбаясь в густые усы, подсадил меня… попытавшись ощупать мои нижние девяносто.

Пришлось запрыгивать довольно быстро, чтобы увернуться от шаловливых ручек мужчины. Уже стоя в карете и повернувшись, я увидела расстроенное лицо мужчины.

— Экая вы, фрау, шустрая, — сказал он.

— А вы с руками-то осторожнее, — отрезала я. — Могут и пострадать… и отвалиться.

— Эх, горячая вы, фрау, — сразу сказал возница.

— Ещё какая, — усмехнулась я, а сама подумала: «Это вы меня ещё с кочергой в руках не видели».

Но мужик явно был из безобидных шутников и, на самом деле, ничего плохого в виду не имел. В общем, не стала я на него сильно злиться, сказала только:

— Езжайте осторожнее. Если дорога будет неровная, то десерты для господского стола могут и пострадать.

Судя по всему, время у нас было, потому что ехали мы даже дольше, чем в прошлый раз с Рами на телеге. Зато движение было довольно плавным. Я ещё подумала, что, наверное, у этой кареты есть какие-никакие рессоры, потому что почти не трясло, и пирожные остались в сохранности.

Вскоре в окно кареты я увидела, что мы въехали на территорию замка, но не со стороны главных ворот, как в прошлый раз, а, видимо, со стороны хозяйственного двора.

Дверца кареты открылась, и снова, хитро улыбаясь, возница предложил мне помочь сойти. Но, увидев моё строгое лицо, тут же добавил:

— Что вы, фрау, я больше не рискую. Про