Бастард Александра 4 (СИ) - Емельянов Дмитрий Анатолиевич D.Dominus
До отбытия Неарха с основной эскадрой на Кипр учения флота в этой части бухты проходили нередко. Для этой цели где-то на расстоянии пятисот шагов были заякорены три десятка плотов с небольшой надстройкой, символизирующей центральный помост на триере.
Эти плоты специально проверили и подготовили к сегодняшним учениям. На вчерашнем совете навархам каждой эскадры было разъяснено задание, и в целом оно сводится к несложной задаче: выдержать максимальную скорость сближения, но при этом успеть сделать не менее трёх выстрелов и, желательно, попасть в цель, а не разбрасывать снаряды попусту. Далее следует убрать вёсла с правой стороны и пройти вплотную к макету вражеского судна, чтобы обрушить ворон (поворотный трап с шипом) на имитацию центрального прохода триеры.
Ворон — ещё одно моё «изобретение». Это мощный поворотно-подъемный трап, один конец которого очень хорошо закреплён на своём корабле, а другой снабжён острым шипом, способным пробить доски вражеской палубы и намертво застрять в ней. Пришлось позаимствовать этот элемент абордажа у будущих римлян и дать ему путёвку в жизнь лет на сто раньше.
Всё вроде бы несложно, но только на первый взгляд далёкого от флота человека. Попасть в цель с движущегося корабля по навесной траектории даже по стоящей мишени — дело, практически, нереальное. Поэтому я и говорил: «желательно», то есть заряды должны падать хотя бы где-то рядом, с учётом того, что в бою это будет масса кораблей и разлившееся пламя какой-нибудь да зацепит.
Второй этап с абордажем тоже требует определённой слаживаемости. Успеть убрать свои вёсла в самый последний момент, дабы не потерять скорость, и при этом не промахнуться с вороном, а попасть точно в небольшой помост.
Зачем отрабатывать этот момент и целиться в небольшой пятачок, когда любой вражеский корабль достаточной длины, чтобы не промахнуться? Это так… Только ведь и противник не лаптем щи хлебает. С его палубы норовят принять ворон на копья и багры и оттолкнуть подальше, дабы тот не зацепился. Поэтому бросать ворон надо с умом и расчётливо выбирать место, где это будет оптимально. Именно это умение — попасть вороном туда, куда надо, — и тренируется.
Пока в моей голове крутились эти мысли, дюжина галер уже выстроилась в шеренгу и понеслась в атаку. С исходной позиции до плотов около пятисот шагов, и галеры уже к четырёмстам набрали максимальный ход, а с трёхсот пошёл первый залп. Десяток глиняных шаров прочертили дугу в небе и упали где-то в районе линии мишеней.
Стреляют, как сказали бы в будущем, холостыми из-за опасений поджечь свои же корабли, но мне видно по всплескам, что «канониры» расчётливо кладут снаряды перед плотами, с таким расчётом, что если бы те разорвались, то идущие полным ходом вражеские корабли напоролись бы на разлившийся огонь.
Мысленно считаю залпы катапульт.
«Один, второй…»
Третий пошёл уже почти в упор, со ста шагов, самыми тяжёлыми трёхлитровыми зарядами, но в этот раз так же красиво положить их не удалось. У большинства снаряды пошли с перелётом, а в сам плот не попал никто.
«Да уж! — мрачно изрекаю про себя. — А ведь это лучшие! Что уж говорить про остальных».
С вороном команды галер справились лучше, и только одна из десяти, промахнувшись, пролетела мимо цели. Остальные, протащив за собой заякоренные плоты, полностью погасили инерцию и остановились, намертво сцепившись с «вражеским судном». По трапу тут же побежала штурмовая команда, а с командной галеры заработал сигнальщик: задача выполнена, враг разгромлен!
Удовлетворённо кивнув, даю Аристолеону команду о подготовке к атаке следующего отряда.
Слышу вновь его громогласный рев:
— Бета столос — на рубеж!
А сигнальщик на марсе уже отрабатывает.
Вторая армада состоит из двадцати трёх триер, которыми командует наварх Фосий. У него построение в шеренгу прошло уже не так гладко, да и сама линия получилась далеко не идеальной.
«Ладно, красота на скорость не влияет!» — успокаиваю себя, глядя на эту излишнюю суету.
Аристолеон уже командует атаку, сигнальщик репетует сигнал флагами, и линия триер, вспенив воду сотнями вёсел, срывается с места. На трёхстах шагах пошёл первый залп лёгкими снарядами, а вот со вторым провозились слишком долго, и на третий уже времени не хватило.
Отмечаю, что вёсла убрали на всех кораблях вовремя, а вот с вороном вышло гладко не у всех. Семь триер из двадцати трёх пролетели мимо плотов, и их абордажные трапы прошили воздух вместо «вражеской палубы».
Результат для первого раза не такой уж и плохой, так что я воспринимаю его без особого огорчения.
«А чего ты хотел? — мысленно иронизирую над самим собой. — Первый блин, как известно, комом!»
Следом за первой на исходную вышла вторая армада из оставшихся двадцати трёх триер и показала ещё худший результат. Поскольку тренироваться и оттачивать мастерство времени нет, то мне остаётся только принимать всё как есть и надеяться, что урок пойдёт впрок.
Последней вышла на рубеж армада наварха Пириама. У того под командой двадцать восемь бирем, и они строятся ещё дольше и бестолковей, чем вызывают у меня едва сдерживаемое раздражение.
— Это никуда не годится! Заставь их на марше тренироваться, пока не научатся линию держать.
— Сделаю, мой царь, — Аристолеон гневно сдвинул брови, — они у меня ещё в кровь ладони вёслами сотрут.
Наконец, биремы пошли в атаку, и я вновь обращаюсь к Аристолеону:
— Центр противника расстроен и горит, а несколько триер с их левого фланга пытаются уйти в море.
Эта новая вводная на вчерашнем совете не обсуждалась, и мне интересно, как отреагирует мой новый «адмирал».
Реакция Аристолеона не подвела. Привычно рявкнув: «Да, мой царь!» — он тут же заорал на марс сигнальщику:
— Леонидосу в пятую! Обойти биремы справа и преследовать бегущего врага.
Сигнальщик замахал флагами, и вскоре шестнадцать унирем заработали вёслами и пошли вслед за биремами, обходя линию плотов по правому флангу.
К этому времени атакующие корабли Пириама уже набрали максимальный ход и сделали первый залп. Я вижу, что уровень примерно такой же, что и у предыдущих. Из всех разве что треть успела произвести третий выстрел, а остальные вкатились в абордаж сразу после второго. Маневр с вороном, правда, у этих получился получше: почти все опустили тяжёлый трап точно туда, куда нужно, и застопорились, чуть потащив за собой заякоренные плоты.
Не скажу, что результат учений меня порадовал, но особо и не огорчил. Для первого раза всё было сносно — ожидать каких-то грандиозных успехов от неслаженных экипажей было бы глупо.
«Для случайной встречи с отдельными соединениями кораблей Птолемея сгодится». — Мысленно поставив своей эскадре твёрдую тройку, перевожу взгляд на Аристолеона:
— Всем кораблям грузить на борт пехоту и готовиться к завтрашнему выходу. — Оценивающе глянув на уже начавшее клониться к закату солнце, добавляю: — О готовности доложить лично мне!
Я не собираюсь дожидаться полного сбора всех армад и разбора «полётов». С этим справится и Аристолеон. Насыпать перцу под хвост навархам, чтобы служба медом не казалась, — это у моего «адмирала» получается даже лучше, чем у меня.
У борта «Тольмирос» ошвартована шлюпка, что доставила меня на борт, и на ней же я собираюсь вернуться в порт. На сегодняшний вечер у меня ещё немерено запланированных дел.
С этой мыслью я уже собираюсь шагнуть к трапу, но тут замечаю поднимающегося Гуруша. У того в руках поднос с двумя серебряными кубками, но сам он выглядит, прямо скажем, неважно.
Несмотря на то, что море кажется идеально гладким, галеру чуть покачивает. Плавно и едва заметно, но для того, чтобы Гуруша укачало, хватает и этого. С зелёным лицом и еле держась на ногах, он всё равно лезет по ступеням, да ещё и с подносом в руках.
После похода в Амфиполь я не собирался больше мучить своего старого и заслуженного слугу и брать с собой на «морские прогулки». Сегодня, собираясь на учения, даже не думал тащить его с собой, но Гуруш прилип как банный лист — он, де, обязан сопровождать своего царя как его секретарь и ближайший, самый преданный слуга. Именно так высокопарно он и высказался, так что я просто пожал плечами, мол, охота пуще неволи, и позволил ему ехать.
