Вперед в прошлое 15 - Денис Ратманов

Оля опять помотала головой. Ей было неприятно обсуждать эту тему с кем бы то ни было, в том числе с ним. Осознание, что все-таки придется ему открыться, вгоняло ее в уныние, она не собиралась подавать на раздел и воевать с Ромой, а хотела его поскорее забыть навсегда! Как же все-таки жестока жизнь!

— Надо сказать, — посоветовала Гайде, глядя на коллегу с сочувствием. — Если затянешь, будет хуже.

Пришла первая посетительница, и стало не до разговоров. Но у Оли сегодня все падало из рук, она то радовалась, то грустила, то боялась, не в силах предсказать реакцию Василия. Единственный человек мог ей помочь и что-то посоветовать — Пашка. Потому в три дня, когда он должен вернуться из школы, Оля ему позвонила, но никто не ответил.

Потом ответила Наташка, сказала, что он пошел смотреть помещение для бизнеса и когда вернется, неизвестно. В пять, шесть и семь Пашки все еще не было, и чем дальше, тем большую потребность в разговоре она чувствовала. Необходимость раздела имущества отодвинулась на второй план, оставался один вопрос: как отреагирует Вася? Он же ничего не знает! А вдруг он уже дома, полез за акциями и нашел доллары? Он обрадовался или взбесился?

С работы Оля отпросилась пораньше и поехала домой. Тряслась в переполненном автобусе и то смеялась, то обливалась холодным потом. И как Пашка не боится влезать в такие страшные дела, где столько денег крутится и могут убить?

Домой она идти боялась и прежде обошла четырехэтажку, убедилась, что свет в их квартире не горит. Зашла в подъезд и услышала писк в ласточкином гнезде, весенний такой писк, извещающий, что скоро лето.

Открыв дверь, она осторожно, как воришка, переступила порог собственной квартиры… Не собственной. Это квартира и Романа тоже, и этот кошмар не отпустит ее до конца дней.

Сердце заколотилось, Ольгу бросило в жар. Скинув туфли, с замирающим сердцем она проверила антресоль — а вдруг Василий в панике уже побывал здесь? Нет, вот он, сверток с долларами, на месте.

Потом она позвонила Пашке. Трубку взяла Наташа и позвала его. И вот наконец его взрослый голос:

— Мама, что случилось?

— Ты знаешь, да? Началось!

— Что началось? — встревожился он, потом рассмеялся и продолжил: — Погромы? Этнические чистки?

— Все бы тебе шутить! Пункты «МММ» закрыли! Все опечатали, акции не продают и не покупают! Откуда ты знал?

— Я не знал, предполагал, потому что это логично и закономерно.

Ольга спросила осторожно:

— Может, у тебя дар? Снятся сны о будущем или что-то такое…

Пашка рассмеялся.

— Да какой дар, мама! Просто логика. Как и акции «Газпрома», на которые все охотятся — это намек, что надо брать.

«Ну их, эти акции, страшно», — подумала Ольга.

— А что еще логично? — осторожно спросила она.

— Что мы не будем так плохо жить постоянно. Со временем все наладится, и люди начнут богатеть, видики, телевизоры покупать. Машины. Василий как отреагировал?

— Он еще не приехал. Как всегда, приедет в десять весь в мыле.

— Все будет хорошо.

— Спасибо тебе, Паша! Если бы не ты, я никогда бы на такое не решилась!

Ей казалось, что ему будет важна ее похвала — после того, как они с Васей Пашкины доводы раскатали и отказались слушать. А если бы он не попытался еще раз?

— Очень рад, что получилось тебе помочь. Держи меня в курсе, что у вас и как.

Никак не хотелось его отпускать, Пашкин голос подбадривал, давал сил.

— Мне все равно страшно. Вдруг он озвереет от того, что я полезла, ничего не сказав ему? Он такой, правильный.

— Он человек? Да. Любой человек на руках тебя носить станет за то, что ты спасла его от разорения!

С улицы донесся знакомый рокот мотора, и у Оли сжалось сердце. Потом рокот чуть стих — «Волга» поворачивала во двор. Сейчас начнется…

— Он приехал. Можно я не буду класть трубку, так спокойнее?

— Да пожалуйста. Я на линии и рад, что все у тебя хорошо.

Клацнула дверь, и с порога донесся Васин раздраженный голос:

— Оля, ты шо опять дверь не закрыла на замок?

Она пошла к нему, как на плаху. Василий был мрачнее тучи, хмурился и сопел, аж спрятаться захотелось, язык не поворачивался спросить, знает он или нет. Молча скинув обувь, он прошел на балкон, достал бутылку вина из партии, что Оля отправляла маме, откупорил и приложился к горлышку, вытер рот рукавом и рухнул на диван, вперившись в потолок.

— Включи телевизор. Мы разорены! Мавроди арестовали, шо теперь будет? — Он готов был расплакаться, его губы дрожали.

По телевизору показывали толпы людей, осаждающие пункты продажи акций. Ведущая сказала:

— Сергей Мавроди призывает прекратить беспредел! Он уверен, шо, если люди выйдут на улицы, можно как-то повлиять на правительство.

Дальше показали какого-то лысого мужика, который зачитал претензию и обвинил Мавроди в мошенничестве. Василий был на грани истерики, потому Оля достала сверток с долларами, пока Вася его в порыве ярости не выбросил.

— Забудь, — обреченно сказал он, закрыв лицо руками. — Это теперь просто бумажки! Может, с людьми забастовку устроить? — Он вскинул голову, глаза его блеснули яростью.

— Не надо, — проговорила Оля, взяла на кухне нож, аккуратно срезала изоленту и протянула Василию его деньги. — Вот, держи.

Он бездумно уставился на доллары. Казалось, он смотрит сквозь них.

— Это твои, возьми.

— Не понял, — проворчал он.

Оля начала издалека:

— Мне на днях приснился вещий сон, что надо продавать акции, и я их продала…

Василий уставился на нее, отвесив челюсть, на его лице проявилась гамма чувств, Оля попятилась и пролепетала:

— Прости, я ничего тебе не сказала. Ты не поверил бы и начал меня отговаривать, как тогда, когда Пашка советовал это сделать, и…

Вася рывком встал с дивана, сделал шаг навстречу, и Оле показалось, что он собирается ее убивать, таким безумным было его лицо. Она попятилась в коридор, уперлась в стену, покосилась на телефонную трубку и понадеялась, что Пашка все слышит. Слышать-то он слышит, но на помощь все равно не придет.

— Оля… — прохрипел Вася, сверкнул глазами и как бросится — все, что она успела — взвизгнуть.

А Вася как давай хохотать и кружить ее! И целовать! А у самого слезы по щекам