Берсерк 3: Гнев бездны - Дмитрий Кошкин

Я же старался не обращать на них внимания, при этом, не показывая и всей своей силы. Лишь неспешное оттачивание движений, которые порою могли быть в целом неказистыми, когда я разучивал что-то новое.

Видимо, это и спровоцировало возникновение дальнейшей ситуации.

В какой-то момент на площадке появился сынок Вирго с кавалькадой малолетних друзей. Они недолго наблюдали за мной, надменно приподняв носы, пока потомок Вирго не вышел вперёд и не раскинул руки в стороны, начиная своё представление:

— Это и есть новый боец нашего дома⁈ Что за посмешище⁈ Более неуклюжей курицы я ещё не видел!

Насмешливое выражение лица вскоре сменилось раздражением, когда он заметил, что я не обращаю на него никакого внимания. Единственное, что меня заинтересовало в его словах, это где они тут кур могли видеть?

Видимо, отпрыск Вирго, имя которого я не запомнил, собирался меня спровоцировать. Вот только малолетки склонны себя уж слишком переоценивать. И недооценивать жизненный опыт тех, кто, возможно, лишь на какой-то десяток лет старше их. Вот только зачастую, этот десяток лет, а то лишь и пятёрка из них, могут стоить по количеству жизненных уроков чьей-то целой жизни.

Поэтому подначки этого сопляка меня задевали не больше, чем лай щенка. Хотя даже псиный лай порою начинает раздражать, но я держался. Пока этот «принц» сам не запрыгнул на мою площадку, движением руки остановив протесты стражников. Состроив ехидную рожу, он усмехнулся, глядя мне в лицо:

— Ты только с манекенами столь грозен? Как насчёт того, чтобы сразиться с настоящим воином?

Я расслабленно осмотрелся вокруг и пожал плечами:

— Не вижу здесь настоящего воина.

После чего развернулся и разрубил напополам очередной серокожий манекен.

Я не видел выражения лица принца, но бьюсь об заклад, было оно недовольным. Как и его недовольный голос, обращённый к одному из стражников:

— Заставь его застыть.

Я вовремя обернулся, чтобы засечь движение охранника, после которого я должен был оцепенеть. Что мне и пришлось сделать, хоть и по своей воле.

Высокородный молодчик обнажил свою эльфийскую саблю и подошёл ко мне вплотную. Стоит отдать должное, анатомию он знал превосходно. Поэтому, когда его клинок медленно проникал мне в живот, он не задел никаких жизненно важных органов. А моя мимика дёрнулась в гневном порыве не столько от боли, сколько от лицезрения его довольной морды, наслаждающейся причинением страданий.

В голове вновь возникла мысль о том, чтобы взять в плен этого сопляка и предъявить свои требования. И это по-прежнему могло сработать, но всё так же было слишком рисковым. Такое можно было провернуть, полностью зная все расклады и возможности врагов. У меня же было слишком мало времени, чтобы изучить дроу. Но главное, что я понял, они слишком отличались от того, к чему я привык. Чего стоил один лишь дом Кунас, выбивающийся из привычной для меня системы.

Например, среди их бойцов я не замечал ни целителей, ни провидцев, ни друидов или ещё кого-то. В основном это были лишь мечники и маги. Как пояснила мне Силина (так звали танцовщицу клинков из Ма'Шаэл), Дар'Га ценили лишь личную силу и способность убивать. Протягивание руки помощи или поддержка союзников ослабляла самого лекаря и провидца, делая его уязвимым уже перед сородичами.

Но и это тоже не всё. Кунасы использовали какую-то особую магию плоти. Фаерболы или молнии они, конечно, тоже умели призывать, но излюбленные их методики — это изменение как своих тел, так и чужих. Вполне возможно, что Вирго модифицировала своего отпрыска до такой степени, что, даже если я оторву ему голову, он останется жив. Неспроста же он настолько самоуверенный. Да и вообще, я не заметил у дроу за это время какого-то особого пиетета к детям. К ним относились так, словно это всего-лишь заготовки для будущих дроу. Лишь дети Вирго почему-то пользовались непререкаемым авторитетом. Но это у рядовых воинов. Что они значили для самого матриарха, это уже вопрос.

Поэтому я стоял и ожидал дальнейших действий малолетнего выскочки.

Он ещё недолго поковырялся своей саблей у меня в ране и приблизился вплотную, прошептав:

— Если не будешь сражаться, я покромсаю тебя прямо здесь на месте.

После этого он отошёл и распорядился:

— Отпустите его!

Я сделал вид, что снова себя контролирую. И мне совершенно не хотелось встревать в какие-то разборки. Всё, о чём я думал, это лишь как побыстрее вытащить своих людей и найти остальных. Особенно Аску. Сейчас она занимала наибольшую часть всех моих мыслей. А в обоих моих сердцах засела давящая тревога за неё.

Поэтому я довольно безразлично наблюдал за выкрутасами этого малолетки. Он стоял передо мной, совершая вычурные движения оружием, призванные впечатлить сторонних наблюдателей, но не представляющие никакой ценности в реальном бою.

К тому же, он сам повысил мою ловкость своими действиями, нанеся мне глубокую рану. Поэтому, когда он совершил свой первый выпад, я его с лёгкостью отбил.

Конечно, стоит признать, «виргёныш» довольно неплохо владел оружием. Чему-то у него мог бы поучиться даже я. Вот только ни опытом, ни характеристиками он не мог тягаться ни с одним из моих былых значимых противников.

Поэтому дальнейший наш танец в одну калитку я воспринимал не более, чем как тренировку с манекеном, который был призван потренировать меня в отбивании ударов. Что плохо сбалансированной секирой было делать крайне неудобно. Скорее она была предназначена лишь для беспрерывной атаки, а уж о защите её владелец пусть думает сам. Но надо было находить хоть какую-то пользу от ситуации.

Вскоре подросток начал уставать, и его дыхание заметно участилось. Но он не подал при этом виду. Просто остановился и в своей напыщенной манере продекларировал:

— Вижу, ты устал. Я дам тебе передышку перед вторым раундом.

Я аж поднял брови от удивления подобной наглости, но ничего не сказал, когда дроу развернулся и подошёл к одному из стражников, переводя дыхание.

Я несколько секунд понаблюдал за развалившемся на изгороди подростком и продолжил свои тренировки с манекенами. При этом я заметил смешки, прошедшиеся по толпе зрителей. И были они адресованы явно не мне.

Конечно же, они не остались незамеченными и принцем. Поэтому, когда он вышел во второй раз, бился он ещё более остервенело. Ситуацию это, конечно, не изменило, но в какой-то момент, он тихо прошипел что-то неразборчивое, и я заметил, как один из стражников еле заметно изобразил рукой жест, при котором я должен