Бастард Александра 4 (СИ) - Емельянов Дмитрий Анатолиевич D.Dominus

Сейчас, проехав по всему еще не остывшему полю боя, я придерживаю Аттилу перед уже поставленным для меня шатром. Вокруг идет спокойная размеренная суета установки стандартного боевого лагеря. На размеченных местах вырастают палатки фалангитов, где-то ударно копают ров и насыпают вал. Если абстрагироваться от груды трупов там у реки, то никогда не подумаешь, что всего час назад здесь шла кровопролитная битва.

Спрыгнув с коня, замечаю стоящие у входа фигуры в серых хламидах.

«Помяни черта…» — без всякого почтения мысленно прохожусь по посланникам египетских жрецов.

Старший из них — худющий старик с изможденным лицом — сделал шаг навстречу и склонил свою бритую налысо голову.

— Великий царь, я, жрец бога Тота, Пумайятон, извещаю тебя, что был свидетелем того, как Лучезарный Амон пролил на твое воинство лучи победы и позволил тебе поразить неприятеля. Я прошу твоего соизволения отбыть в Мемфис, дабы рассказать совету верховных жрецов об этом событии.

Он замер, склонившись, а я милостиво взмахиваю рукой.

— Иди, жрец, и сообщи священному собранию, что милостью Лучезарного Амона отныне у народа Египта новый фараон, и имя ему — Геракл.

Эпилог

Столица Всемирного царства Гераклея Великая, май 307 года до н.э.

Едва ощутимый ветерок с моря проникает сквозь широкий арочный проем и хоть немного остужает всепроникающую жару. Подойдя к арке, я подставляю лицо под это дуновение, а голос Гуруша продолжает бубнить у меня за спиной.

— С милостивейшего дозволения Великого царя, верный слуга его Гуруш доносит до слуха государя…

«И как ему еще это не надоело!» — Без всяких эмоций констатирую про себя то, что мой верный секретарь находит какое-то мазохистское удовольствие в этих пышных церемониальных фразах. Я никогда не требовал от него такого гротескно-церемониального обращения и даже ни раз пробовал перевести эти каждодневные доклады на более дружескую ноту, но Гуруш упорно стоял и стоит на единственной приемлемой для него позиции: ты великий царь и господин, а я ничтожный червь и твой преданный слуга.

Я давно уже махнул рукой на все странности Гуруша и со смирением стоика просто дожидаюсь, когда он доберется, наконец, до сути.

— Вчера вечером прибыл гонец от Ипполитона, — между тем продолжает бубнить Гуруш, — того, что Великий царь назначил послом в далекую страну Цинь.

«О, это уже интересно!» — Вспыхивает у меня в голове, но я продолжаю слушать.

— Еще: вдова Патрокла прислала прошение о заступничестве. Также сатрап Сибиртий…

— Стоп! — Резко пресекаю бубнеж. — О чем просит вдова?

— Так, так, так! — Гуруш тут же зарылся в свитках в поисках нужного, и пока он копается, я с горечью вспоминаю, что старик Патрокл год назад покинул наш бренный мир.

Сразу после войны в Египте здоровье стало подводить ветерана. Сказались старые раны, возраст, — в общем, запросился мой старый друг на покой, и как ни трудно мне было согласиться с этим, пришлось отпустить. Как частенько бывает в таких случаях, на пенсии Патрокл протянул недолго. Через полгода слег, но перед смертью, говорят, поднялся, заставил рабов одеть на себя панцирь, шлем и вышел с мечом в руках во двор. Там и умер, прямо посреди своего двора, в полном вооружении, как и положено воину Македонии.

— Вот нашел! — Гуруш выхватил свиток из десятка лежащих на столе. Развернув его, он тут же пробежался по нему глазами и поднял на меня смущенный взгляд.

— Молит не забирать у нее дом…

— Что за хрень! — обрываю его на полуслове. — Как забирать? Кто посмел⁈

Сразу даже не нахожу слов от возмущения, но вид Гуруша говорит мне, что спрашивать его о том, кто отважился тронуть вдову моего друга, бесполезно. Он явно ничего об этом не знает, поэтому разом гашу эмоции и просто приказываю:

— Феодота позови ко мне, как закончим!

Настроение безнадежно испортилось, а вспыхнувшая в душе ярость не дает вновь сосредоточиться на обычных вещах. Приложив усилие, гашу вспышку раздражения, но слушать доклад Гуруша настроение пропало совсем. Протянув руку, ставлю на этом точку:

— Дай мне послание Ипполитона и ступай!

Передав свиток, Гуруш еще раз склонился до земли и попятился к двери. Это движение задом с постоянными поклонами напомнило мне китайских купцов, что были в Гераклее где-то полтора года назад.

«От них что ли набрался?» — Иронично хмыкнув, я вдруг вспомнил, как прибытие в столицу китайского каравана переполошило весь город. В домах знати, как и в кварталах бедноты, только и разговоров было, что об узкоглазых человечках с другого конца Ойкумены. Для лучшего понимания скажу, что эффект был такой, как если бы в Москву двадцать первого века прибыло посольство инопланетян.

Это были купцы из царства Чжао, что, как я понял, находилось где-то на севере будущего Китая. Купцы привезли еще неизвестный никому чай, шелковые ткани, фарфор и еще много всяких диковинок. Все раскупили у них мгновенно — уж чего-чего, а денег в столице мира хватает. Я сам лично принял купцов в приемной зале дворца, и рассказ их был мне интересен. К своему стыду, я вдруг осознал, что практически ничего не знаю про этот период китайской истории. Все мои знания ограничивались тем, что это время потом назовут эпохой Сражающихся царств и закончится оно лет через пятьдесят победой династии Цинь.

Тогда, слушая хвастливые речи купцов о самом сильном и богатом царстве Чжао, меня вдруг осенила идея, что я могу открыть Великий Шелковый путь почти на двести лет раньше. И не просто открыть, а взять его под свой контроль. Я прям загорелся тогда этой идеей и сообщил купцам, что с ними обратно в Чжао пойдет мое посольство и большой караван товаров из Гераклеи. Китайцы, конечно, обрадовались — путь неблизкий и небезопасный, а с царской охраной будет во сто крат спокойней.

Сразу же начали собирать товар и других купцов, желающих присоединиться, я же стал подыскивать главу посольства и того, кто будет отвечать за безопасность сего весьма недешевого предприятия. Послом я выбрал философа и географа Ипполитона: он еще мало чем прославился, зато был довольно молод и крепок здоровьем, что для такого тяжелого похода имело большую цену. Кто-то ведь должен был все записать и вернуться назад, чтобы квалифицированно рассказать об увиденном и услышанном. На пост главы охраны как-то сама собой всплыла кандидатура Ареты. Подруга детства уже три года как служила начальником таможни на острове Дженнет, что закрывал вход в бухту Мармарис. Это был как бы компромисс: вроде и не ссылка (потому как совсем рядом), но и не в столице — на почетной службе, но не во дворе. В общем, принцип понятен. Я зла на нее не держал и давно уже простил, но вернуть во дворец девушку, которая призналась тебе в любви, — равносильно приглашению в постель, а я этого не хотел.

Гуруш мне иногда докладывал о ней, и то, что я слышал, меня не радовало. Таможня была, явно, не тем местом, где душа такого человека, как Арета, находила удовлетворение. Она там тихо спивалась, и это меня огорчало. Поручив ей охрану посольства, я убил сразу двух зайцев: дал каравану лучшего шефа охраны и одновременно спас Арету от прозябания в скуке и пьяном одиночестве.

Идея Великого шелкового пути под контролем Гераклеи вдохновила меня настолько, что, открывая сухопутный маршрут в Китай, я решил этим не ограничиваться. Для этого я послал недавно назначенному сатрапу Египта Никандру приказ отыскать заброшенный канал Фараонов и провести оценку его состояния. Я помнил, что относительно не так давно, каких-то двести лет назад, персидский царь Дарий восстановил канал между восточным рукавом Нила и Красным морем и даже посылал по нему флот.

Впрочем, это была не задача сегодняшнего дня, а скорее стратегия на десятилетия. С того времени прошло больше года, и по последнему докладу Никандра он уже начал расчистку канала. В общем, дело движется! Рано или поздно по каналу пойдут корабли, а караваны с товарами из Китая станут обыденностью в Гераклее.