Вперед в прошлое 15 - Денис Ратманов
Функцию учителей отчасти выполняли мы с Ильей, готовились к урокам так, чтобы было интересно это слушать одноклассникам, думали, учителям будет стыдно — ага, размечтались. Они с радостью расслабились и делегировали полномочия.
Чтобы школа была сильной, нужны сильные учителя, они в гимназиях сидят, где дети адекватные и заинтересованные, а потом в платные школы пойдут. Николаевка ассоциируется с отбросами, винзаводом и алкашней. И так чудо, что у нас есть все предметы.
Кабинет математики находился за три кабинета от учительской и, ожидая, когда нас впустят на экзамен, мы наблюдали там нездоровое оживление: злющий директор бегал туда-сюда с пакетами, носилась секретарша. Инночка, одетая в синее платье с бантом, выглядела напуганной и всклокоченной.
— Что у них там опять? — спросил Илья. — Опять комиссия?
— Наташка сегодня сдает историю, может, это к ним, — предположил я. — Или просто гостям понравилось, как кормят. По-любому кто-то должен быть, и, как ни крути, наши будут переживать.
— Лишь бы к нам не совались, — проворчала Гаечка, она очень старалась, но алгебра давалась ей тяжело.
Саша математику зубрила, вникала, остальное щелкала как семечки.
— Саша, если ты не сдашь, то кто сдаст? — попытался ее утешить Илья.
— Ты и Паша. Может, Баранова.
— А я? — возмутился Памфилов.
— У тебя, у Димы шансов, как и у меня.
Рамиль сморщил нос:
— Мне и трояка хватит, на трояк я знаю.
Из нашей команды только он усиленно не готовился, как обычно, все время проводил, помогая родителям на рынке.
Когда дверь учительской в очередной раз клацнула, все повернули головы и увидели математичку, вторую математичку, директора, двух теток, что были в прошлый раз, и еще двух.
— Бли-ин, — протянула Гаечка.
Когда процессия скрылась в кабинете математики, и там загремели столы, я сказал:
— Не паниковать! Никто не будет нас валить, у них все договорено.
— А если нет? — засомневалась Гаечка. — Если под директора копают?
— Ну а смысл трястись? — поддержала меня бледная и красноглазая Баранова. — Чем делу поможешь? На русском нас не валили и сейчас не будут.
И снова всплыла память взрослого, как он-я читал статью, где какой-то долбоящер доказывал, что система образования в СССР была бутафорской, на экзаменах комиссия пряталась за букетами, родители накрывали столы, учителя на экзамене ходили между партами и подсказывали, а отличники, если ошибались, переписывали свои работы. Аж в рожу хотелось дать автору статьи. Может, где-то так и было, но подобные случаи единичны, до его статьи я и предположить не мог, что такое возможно! Сюда бы его, на алгебру к нам, да на первую парту, пусть на своей шкуре прочувствует, как оно.
Впрочем, автор вброса, скорее всего, или еще не родился, или пускает слюни в колыбели и угукает, как раз подрастет к ЕГЭ, не к ночи, к утру и ко дню, да и вообще когда-либо будь помянуты.
Алгебра — не диктант, тут будет около шести вариантов. И мы с Ильей договорились помогать троечникам не получить «пару». Для этого они должны написать условия простейших задач на маленьком листке, мы им решим и постараемся незаметно передать. Если это будет возможно, конечно. Судя по количеству членов комиссии — вряд ли получится.
Открылась дверь, и мы расселись сперва по одному, потом досаживались опаздывающие. Любка села к Илье, ко мне — вечно сомневающаяся Гаечка, к Барановой — Семеняк. Карась не успел к кому-либо примкнуть, постарался — к Памфилову, но Ден его прогнал, оставляя место для Рамиля.
На Карася многие злились из-за списанного на «четверку» диктанта, потому Заславский с Плямом затолкали его в кабинет одним из первых, чтобы он был вынужден занять одиночное место. Плям присоседился к Заячковской, Заславский остался один, заметался, решая, к кому прибиться, но остались лишь слабые Ниженко, Попова, Белинская и Фадеева.
Начался экзамен. Инночка ознакомила нас с правилами, сказала, что будет шесть вариантов. Я так и предполагал, и догадывался, что помочь одноклассникам будет сложно.
В отличие от Веры, которая чувствовала себя спокойно, Инночка боялась комиссии, дергала глазом и заикалась. Хорошо, что она не ведет диктант, с ней я вряд ли заподозрил бы многоточия.
Воцарилась тишина. Инночка ходила между партами и раздавала карточки с заданиями. Мне достался шестой вариант. Илья подпер голову ладонью, оттопырив указательный палец — один палец означал первый вариант. Я закрыл лицо пятерней и перечеркнул пальцы указательным. Баранова положила голову на подбородок, обняв его тремя пальцами — мы вчера после подготовительных придумали, как сообщить, у кого какой вариант, и договорились помогать слабым, которым достался аналогичный.
Помимо меня, Ильи и Барановой, в математике худо-бедно соображал Памфилов, ему достался второй вариант. Желткова не растерялась и приложила к щеке четыре пальца. Черт, вообще ни с кем соображающим нет совпадений, у Гаечки — пятый.
Чабанов очухался и подал сигнал: четвертый — у него. Я сплел пальцы обеих рук. Символизируя, что переходим к плану «Б»: соображающие решают. Переписывают решенные первые три задачи, которых достаточно для «тройки», на отдельный листок и тихонько пускают по классу.
В итоге самые слабые будут спасены, а те, кто недоработал, выше «трояка» оценку не получат.
Боковым зрением я наблюдал за комиссией: они бдели, но без особого фанатизма. Их рвение компенсировала Инночка, которая решила завалить собственных учеников, порхала от парты к парте и наблюдала, как кто решает. Все что-то карябали в своих листках, даже Карась с Желтковой — наверное, переписывали условия с умным видом.
Я знал решения, но не спешил, делал вид, что думаю. Вытащил листок бумаги, прикрепленный к поясу, сперва написал решение туда — одно, второе… Инка заподозрила неладное, спикировала ко мне, но я успел засунуть листок с подсказкой в рукав рубашки. Желая выслужиться, математичка подняла мой листок, где уже было решение первой задачи, покачала головой и переметнулась к Илье, нависла над ним, изображая кипучую деятельность.
Илья решал задачи, делая вид, что не замечает ее.
Вскоре комиссия заскучала. Надзиратели начали переговариваться, улыбаться. Только Инночка все летала от парты к парте, не давая списывать. В конце концов она нависла над Наткой Поповой, и я, скомкав листок с решениями, швырнул его в Заславского, у которого был аналогичный вариант.
