Берсерк 3: Гнев бездны - Дмитрий Кошкин

— Смотрите! — воскликнул он.

Клановые бойцы обернулись, не понимая, что могло так ошеломить их товарища, но вскоре также, как и он, увидели мой силуэт, выходящий из облаков яда.

— Как это трогательно, — проговорил я, вытирая слезящиеся глаза.

Эта отрава раздражала все слизистые похлеще перцовки. Когда же я сплюнул вязкую мокроту, выходящую из лёгких, то обнаружил в ней примесь крови. Да и всего меня неслабо так шатало. Вот только шатало меня от какой-то нахлынувшей эйфории.

Я сразу не понял в чём дело, но вспомнил то, как Аска рассказывала мне этапы отравления. И у большинства ядов имелся этап эйфории. Да, он мог длиться пару секунд перед смертью, но, тем не менее, у многих ядов он был. К слову, самая выраженная эйфория от отравления была у алкоголя. Мой же организм, судя по всему, реагировал на дозы яда Венатур по-своему.

Вот только я не обольщался. Раз меня так вштырило, то и коньки я мог отбросить в любой момент. Так что было необходимо срочно подправить своё здоровье. И сделать я это мог единственным способом — серийным убийством.

Я сорвался с места, едва не теряя равновесия на старте. Парочка отважных противников решила встретить меня ощетинившимися клинками, от которых я даже не пытался увернуться. Пару лишних ран мне сейчас были лишь на пользу.

Зато когда их головы слетели с плеч, я стал быстрее и бодрее. [Кровавая дань] компенсировала мою кровопотерю. [Напористость] ускоряла меня с каждой секундой. [Отрицание смерти] заставляло не только заживать раны, но и справлялось с общей интоксикацией, чему также способствовала [Бесконечная жатва], восстанавливающая моё здоровье с каждым убийством. Причём я регенерировал с такой скоростью, что даже не успевал получать новые раны, дабы держать себя на пределе характеристик.

И это было плохо, так как венатуры дрогнули. От былой самоуверенности не осталось и следа, когда один за другим их бойцы начали падать, рассечённые пополам. Из-за этого они бросились наутёк со всех ног, пытаясь добраться до спасительной арки с опускной решёткой.

Мне же нельзя было этого допустить. Уговор с Вирго подразумевал, что никто не должен уйти с арены живым.

Видя, что я не успеваю догнать всех, я подхватил с земли один из вражеских клинков и не раздумывая проткнул им своё сердце. Доли секунды понадобились, чтобы заработало второе, зато все мои характеристики подскочили до максимума.

Я стал самым настоящим воплощением смерти. Спины врагов для меня были как удобные мишени. Поразить одного, метнуться к другому, сбить с ног третьего. Один за другим венатуры падали на окровавленную арену без признаков жизни.

Последнего представителя вражеского клана я поразил, метнув секиру, когда он был в одном шаге от спасительного выхода.

Я, не торопясь, подошёл к трупу и выдернул [Бойню] из его тела.

— Наконец-то получилось, — пробормотал я себе под нос, радуясь удачному броску.

Я развернулся и пошёл обратно к центру арены, по пути добивая тех, кто ещё подавал хоть какие-то признаки жизни.

Мельком я взглянул на балкон Вирго. Та сияла похлеще, чем искусственное солнце этого города. Ещё бы. Бьюсь об заклад, она только и ждала возможности так жёстко опустить в лужу Сунеру.

Та же, тем временем, была чернее тучи. То, что казалось довольно неплохим результатом в моменте, обернулось полным крахом. Ведь все очки за убийство переходили тому, кто, в свою очередь, убил убийцу. То есть, всё, что успели заработать венатуры, в итоге заграбастал я.

Но всё ещё оставались бойцы Скердукил. Я снова прошёл через ядовитую стену и обнаружил их за добиванием раненых. Воины в алой броне протыкали сердца недобитых представителей конкурирующих кланов, и я облегчённо выдохнул. Никто из них не ушёл.

Наконец, мы встали друг напротив друга. Скердукилов осталось тринадцать голов. И сейчас все их взгляды были обращены на меня.

Оставляя их без присмотра, я не рисковал, что они сбегут. Бегство для клана Скердукил большой позор. Но сейчас Флешарис вполне могла дать команду к отступлению. Ведь очков они заработали достаточно, а напрасно жертвовать своим пополнением не станет даже столь радикальный матриарх как Флешарис.

Но глава Скердукил не спешила отводить своих дроу. Отступить, находясь перед единственным врагом, смотрелось бы слишком ничтожно. Поэтому воины в алом построились в одну шеренгу и выставили вперёд копья.

Хотя, к слову, их оружие и копьями-то назвать сложно. Скорее это были широкие обоюдоострые мечи, насаженные на древко. Так что они могли ими не только тыкать, но и вполне успешно рубить, и возможно даже фехтовать, при этом сохраняя выгодную дистанцию.

Но всё же, теперь они знали, на что я способен, и лишний раз решили не рисковать. Сначала на меня полился град арбалетных болтов, которые, в прочем, особой погоды не сделали. Лишь слегка разогнали пассивки.

А затем разогнался и я сам. Без рёва и боевых кличей. Просто немая холодная ярость смерти. [Бойня] разрывала доспехи дроу как бумагу, добираясь до вожделенной плоти.

В первые секунды пали трое. Ринувшись на меня, они тут же были задеты [Вихрем] и упали на холодную землю арены.

Затем в меня метнули пару копий, переключаясь на вторичное оружие в виде одноручного меча. Но это им не помогло. От одного копья я увернулся, чуть подавшись корпусом в сторону, а второе принял на широкую поверхность секиры.

Но это скорее был отвлекающий манёвр со стороны противников. Пока я уворачивался от снарядов, меня окружили со всех сторон и попытались проткнуть. Вот только неопытные бойцы Скердукил совершили ту же ошибку, что и их коллеги из Кивул. Меня слишком опасно окружать, потому что моя секира летает по кругу.

Правда, в этот раз немного не рассчитал с дистанцией и [Вихрь] не убил врагов сразу. Пролетев вокруг меня, секира сломала воинам руки, держащие оружие, лишая их возможности нормально сражаться.

Тех же, кого не задело, я тут же настиг и проломил им головы под радостный рёв толпы на трибунах.

Собравшиеся зрители скандировали: «Убей! Убей! Убей!»

Я взглянул на раненых воинов. На удивление, для подлых дроу они достойно сражались. Возможно, даже жаль, что меня взяла в оборот именно Вирго. Думаю, с Флешарис мы бы быстрее нашли общий язык. Хотя тогда бы я не встретил Варгала и Блэка с Тинки.

Вспомнив друзей, я сжал секиру покрепче и покачал головой:

— Простите. Ничего личного.

Скердукилы сражались до последнего, но это сопротивление было скорее актом отчаяния. Мало что