Этот безумный пролог никогда не закончится. Том 3 - EyeEmpty

После приезда в мой замок я усилил охрану, но каждый день ловил убийц, которые пытались проникнуть в ее спальню. Я закрыл рыцарям рты, чтобы они никому не проболтались. Не хотел вселять в нее лишнее беспокойство, ведь она и так тревожилась из-за внезапной перемены обстановки.

– Попался.

В тот день мне снова пришлось обезвредить убийцу, пробравшегося к ней через сад.

Она крепко спала, и небольшой шум, похоже, совсем ее не беспокоил. Я опустился на колени у изголовья ее кровати и нежно погладил ее лоб.

Обычно мне было неловко показывать свои руки, на которых не образовались мозоли, как у других рыцарей, даже после долгих тренировок. Они оставались чистыми, и враги, с которыми я сражался, обычно смотрели на меня свысока.

Но сейчас я был рад. Потому что мои сильные руки не тревожили ее сон.

Она тихо посапывала, словно и не подозревала о том, что здесь был незваный гость. Благодаря этому я мог свободно провести ладонями по ее волосам и поцеловать в лоб. Мои руки, которые на поле боя высмеивали и считали неуклюжими, сейчас сослужили мне отличную службу.

Мне нужно это отрицать. Я должен избавиться от своих растущих чувств. Казалось, что я становился недобросовестным человеком, как сказал барон, сам того не осознавая. Я думал, что чем дольше смотрю на Лиони, тем больше жажду ее.

Но моя жадность только росла. Ее лицо такое ясное, когда она смотрит на меня. Бывало даже, что у меня возникала иллюзия, что в ее взгляде я вижу симпатию.

Полюбит ли она меня? Нет, заслуживаю ли я желать любви?

Для нее я был просто господином, который лишь использовал ее. Более того, я ничего не мог для нее сделать. В тот момент, когда я понял, что она хочет свободы, а не платьев, украшений или власти, я стал человеком, который ничего не мог ей предложить.

Я не мог дать ей этого.

* * *

– Почему она такая худая?

Я схватил ее тонкое запястье.

Оно оказалось настолько худым, что я мог обхватить его даже не рукой, а одним пальцем. Я чувствовал, как медленно бьется ее пульс.

– Есть люди, которые рождаются с тонкими костями. Я думаю, это касается и леди.

Врач, послушав пульс, отложил стетоскоп. Я доверял этому лекарю, поскольку он служил мне с тех пор, когда моя мать еще была единственной дочерью эрцгерцога.

– Боюсь, она скоро умрет. Я сделаю все возможное, чтобы сохранить ей жизнь, пока не родится следующее поколение крови.

Моя рука дрогнула.

Если часто брать кровь, продолжительность жизни сокращается. Я знал это. Даже здоровый человек умрет раньше, если ему постоянно пускать кровь. Я видел бесчисленное множество солдат, погибших на поле боя из-за того, что им не смогли остановить кровотечение.

Я злился, но не мог ничего сказать доктору. Единственной его миссией было поддерживать жизнь в мешках с кровью. Я управляю владениями и обеспечиваю благополучие замка, а мешок с кровью дает мне кровь. У каждого своя задача.

Но я не мог понять, почему в висках у меня застучало.

Я погладил запястье. Кожа была очень нежной и мягкой. Еще слишком рано умирать. Лиони была слишком молода, чтобы покинуть меня.

– Что нужно сделать, чтобы она прожила долгую жизнь?

– Что? – впервые за годы службы переспросил лекарь.

Когда я повернулся к нему в ожидании ответа, доктор кашлянул.

– Нужно прекратить брать у нее кровь.

Отказаться от крови. Пустить по ветру огромные деньги, которые я заплатил ее семье. Чтобы спасти Лиони, мне пришлось сложить свое самое грозное оружие и пойти к трону с голыми руками.

Но другого пути не было. Единственным способом защитить ее было быстрое восхождение на трон.

* * *

Я знал, что в тот момент, когда приеду в столицу, все взгляды будут сосредоточены на мне, и внимание, само собой, также обратится на девушку рядом со мной.

Но я и подумать не мог, что мой замок окажется полон врагов. В каждом предмете, к которому прикасалась Лиони, будь то чашки, столик, ванна или что-то еще, обнаруживался яд, словно убийцы даже не пытались скрыть своего присутствия.

Я с грохотом ударил по столу. Все же мне не удалось справиться с нарастающим гневом.

Не могу сделать выбор. Если выслать всех слуг сразу, в замке обязательно заведутся другие шпионы.

Даже те слуги, которые были рядом со мной еще до того, как я ушел на войну, отвернулись от меня, поскольку мое отсутствие затянулось. Даже с теми, кто раньше находился рядом с моей матерью, я не мог чувствовать себя спокойно. Каждый идущий по коридору человек выглядел как враг. Враг, который только и мечтает воспользоваться сном Лиони и пробраться в ее спальню с ножом.

Все вокруг стремились воспользоваться моей слабостью.

В конце концов я решил объединиться с Изеллой и отправить Лиони в особняк, в глушь.

Я наблюдал издалека, как она уезжает. За мной следило слишком много глаз, и опасность таилась повсюду, поэтому я не мог проводить ее.

Лиони неловко залезала в карету, когда увидела бегущего к ней Итана и остановилась.

– Не волнуйтесь так сильно. На ней ожерелье, а рядом – дворецкий, которому можно доверять. Я также приказал разместить возле особняка рыцарей, замаскировав их под местных жителей, – успокоил меня один из подчиненных рода Сноа, пока я смотрел в окно.

Все было подготовлено идеально. Но почему меня не отпускала тревога?

Все дело в том, что я долгое время не мог нормально спать. И эти мысли приходят потому, что я готовлюсь к новой войне. Я слышал, что императору осталось недолго. Поскольку я был вынужден участвовать в битве за трон, пришлось не только объединиться с другими знатными семьями, но и пожертвовать сном.

Я думал, что это и стало источником моего беспокойства.

Однако вскоре я понял, в чем была причина странного дежавю.

Борьба за престол прошла довольно успешно. Армия Ажанти была легко разбита. Вполне ожидаемый результат, ведь я объединился с графом Сноа, обладавшим огромной военной мощью.

– Когда я уходил, сжег все на своем пути, так что думаю, тюрьму придется восстанавливать.

Ажанти стоял на коленях между рыцарями, стиснув зубы.

– Ах, похоже, единственным материалом для строительства будут прутья. Вам вполне хватит и простой клетки, как для зверей, не так ли? Уж постарайтесь пережить северную зиму.

Они скоро умрут. Медленно, дрожа от холода. Холод на Севере был настолько жестоким, что никакие жалкие решетки не