Этот безумный пролог никогда не закончится. Том 3 - EyeEmpty
Верно. Я ведь тоже не отвечаю ему. Какой смысл в ответе, если я еще даже не получила признания?
Я изо всех сил старалась отвернуться от этих чувств, считая, что забота, которой Деон меня окружал, – просто часть отношений между монархом и вассалом, награда для боевой соратницы, которая многое разделила с ним.
Еще одна причина, по которой я делала вид, что не замечаю его настойчивого взгляда, заключалась в том, что я не хотела снова быть ранена.
Благосклонность человека, наделенного властью, подобна замку из песка, который может рухнуть в любой момент. Найдутся те, кто не откажется от подобных коротких отношений, но я уже испытывала подобное однажды, и мне было трудно просто принимать нежность, которой Деон окружал меня.
Возможно, его привязанность обусловлена любопытством и не более. Если я приму его чувства, через какое-то время он может начать вести себя иначе. Ужасной была даже мысль о том, что, если я попаду в немилость, просторные владения, которые я получила от Деона, и люди, которые уже стали моими, исчезнут, словно иллюзия.
– Сегодня ты много молчишь. О чем задумалась?
Его взгляд остановился на мне. Я рассеянно посмотрела на него, ничего не отвечая.
На самом деле, возможно, я заметила выражение в его глазах еще до того, как эта мысль пришла мне в голову. Я получила незаслуженно роскошную территорию, поэтому он выставил меня своей верной соратницей, а еще осудил тех, кто подвергал гонениям малые народы. Для чего еще ему нужно было идти на все это, если не ради меня?
Чуть позже я поняла, что он сменил мне фамилию ради того, чтобы разорвать мою связь с семьей и спасти меня от коллективной ответственности.
Получив новую территорию, я узнала новость о том, что старший брат обанкротился из-за игровых долгов. Это произошло уже после того, как я полностью порвала с семьей.
Свирепые сборщики долгов, которые наведались даже к замужним дочерям моей прошлой фамилии, больше не имели права требовать с меня выплату по долгам брата, поскольку я стерла свое имя из фамильных книг и получила собственные земли. Всему роду Сиэн пришлось нести ответственность за огромный игровой долг.
Моя прошлая семья пропала без следа.
Ходили также странные слухи о том, что барон продал фамилию Сиэн по низкой цене, чтобы погасить долги, точно так же, как когда он купил ее в прошлом. Поскольку у меня не было никаких теплых чувств к кровным родственникам Лиони, их местоположение меня не касалось.
Деон потянул за веревку, как будто его слова не были обусловлены простой вежливостью. Затем он приказал позвать в комнату для приема гостей придворного лекаря.
Давно я с ним не виделась.
Поначалу Деон вызывал меня во дворец под предлогом регулярной проверки на случай, если ему однажды вновь понадобится моя кровь. Однако когда я отправила результаты анализа крови с гонцом, он просто поменял закон.
«Они забрали у меня столько крови, а теперь даже мною не пользуются».
Я знала, почему он с такой одержимостью заботился о моей крови, хотя вряд ли планировал брать меня на поле боя, но… Мне было любопытно, какие еще оправдания он придумает, если я четко скажу ему, что не собираюсь приезжать в императорский дворец.
Но вот на этот раз он, похоже, позвал врача не просто так.
Я убрала одеяло и спросила:
– Вы все же планируете ввязаться в войну?
– Войну? – Острый взгляд сосредоточился на мне. – От кого ты об этом услышала?
– Когда я нахожусь во дворце, приходится узнавать новости, которые я бы не хотела слышать. Радуйтесь, что я не очень общительная. Что бы вы делали, если бы я всем рассказывала слухи о системе безопасности дворца и военные секреты? – буркнула я.
Может, наоборот, следовало так поступить? Тогда Деон мог бы отдать приказ о том, что теперь отчеты о владениях вновь присылаются письменно. Я так часто бывала во дворце, что иногда первой узнавала новости, хотя и не желала этого. Как сегодня.
– Тебе не нравится приезжать сюда?
– Не то чтобы не нравится. Это весьма хлопотно. Я слишком много времени провожу в дороге.
– Слышал, ты спрашивала, не планирую ли я лично отправиться на осмотр территорий.
Похоже, за столь короткое время он уже успел поговорить с Лианом.
– Вероятно, ты единственная женщина, которая пытается манипулировать императором, потому что не хочет приезжать во дворец. Всем остальным не терпится увидеть меня.
– Тогда не будет ли лучше принимать только тех, кто хочет аудиенции у вас?
– Я император и одинаково справедлив ко всем.
В каком месте это справедливо? Уже сам тот факт, что я здесь, – лучшее доказательство несправедливости.
Потому что Деон – император, а я – просто жительница Империи, которая не может ослушаться приказов.
Когда я потянулась, он взял чашку чая, которую я поставила себе на бедро.
Я протерла глаза и вытянула ноги. Отзвуки долгой дороги в моем теле никуда не исчезли. Я все еще чувствовала головокружение и усталость.
– Даже если и будет война, как она связана с обследованием у лекаря?
– Вы ведь должны проверить концентрацию крови.
Как и ожидалось, после рождения следующего поколения крови моя кровь постепенно теряла свою ценность.
Бо́льшая часть нашей силы передалась ребенку. Я знала это, потому что его кровь также взяли под предлогом обследования госпожи Элизабет.
Миланор рос здоровым ребенком. Казалось, стоит ему подрасти еще немного, и он перегонит меня. Тем не менее пока концентрация моей крови была выше, ведь из нас двоих только я была взрослой.
Хотя Миланору было всего три года, в нем уже прослеживались задатки рыцаря. Он был очень сильным и имел более крупное телосложение, чем другие дети его возраста. Я бы не удивилась, даже если бы его отдали в Академию прямо сейчас. Семья графа, похоже, тоже спешила поскорее отдать мальчика на учебу.
Они радовались, что у них родился на редкость здоровый ребенок, что в роду ученых бывает весьма редко… Ну, если бы они знали истинную причину, почему мальчик так крепок, им бы не понравилось.
Миланор был рожден исключительно для Деона. Не для того, чтобы продолжить род графа, а для того, чтобы преданно служить императору. Еще до начала основной истории крошечное тело мальчика было приспособлено выдерживать суровую северную зиму.
Я не хотела приводить в отчаяние молодых родителей, которые только-только стали настоящей
