Этот безумный пролог никогда не закончится. Том 3 - EyeEmpty
Неужели в конце концов придется сказать графу и Элизабет правду? Одна мысль о раскрытии всех секретов, которые я скрывала столько времени, вызывала у меня головную боль.
Но, возможно, тогда недопонимание со стороны Элизабет наконец исчезнет. Ведь она узнает причину, по которой мне приходилось держаться рядом с Деоном. По которой он так отчаянно защищал меня на Севере.
В моей душе смешались желание раскрыть тайны, что я тщательно скрывала все это время, и мысль о том, не лучше ли разобраться со всем своими силами. Эта дилемма оказалась для меня слишком сложной.
– Я уже знаю, что произошло во время собрания.
Услышав эти слова, он поставил чайник на стол.
– Вы возьмете меня с собой?
– Ты так сильно хочешь быть рядом со мной? Даже на поле боя?
Он прекрасно знал, что я имела в виду. Но уклонился от прямого ответа.
Он рассмеялся своей дурацкой шутке:
– Боюсь, мне расхочется браться за меч, если мы окажемся в одной палатке.
При этих словах мой взгляд сам собой обратился к его поясу. Там висел меч. Деон носил с собой боевой меч, а не тренировочный. И на нем все еще был браслет, который я ему подарила.
Дешевые драгоценные камни покрылись ржавчиной и потемнели. Точно так же, как мое сердце, когда я смотрела на это украшение.
– Не стоит шутить. Я слышала, что у вас сегодня была встреча с делегацией.
– Не волнуйся. Потому что я никогда больше не буду использовать тебя как инструмент. А еще… Одной жертвы достаточно.
Ему не нужно было произносить имя вслух, чтобы я поняла, о ком шла речь.
Рей Хьюстон, единственный мужчина, который последовал за Деоном на поле боя и погиб от взрыва. Ему не повезло оказаться в самом центре, пока Деон сражался в бою.
Конечно, враги атаковали только с целью уничтожить запасы продовольствия и оставшихся солдат, которые отдыхали перед следующим боем, и понятия не имели, что в палатке находится источник силы Деона. Результат оказался весьма шокирующим. Враг нанес намного больший удар, чем думал.
Деон этого не показывал, но мы оба это знали. Если я пойду за ним на поле боя, со мной может случиться то же, что и с Реем.
– Но вы ведь не планируете брать новый мешок с кровью! Вы же знаете его возраст? Всего три года.
– Он уже так вырос? Думаю, в последний раз я видел его, когда он лежал в колыбели. Что ж, значит, он сможет ходить по палатке, – усмехнулся Деон. – Как ты и сказала, я могу просто взять с собой ребенка. Ведь с самого рождения концентрация его крови просто выдающаяся. В Империи в три года дети уже проходят крещение в храме и читают клятву Империи.
– Какую клятву они читают? Мальчик только научился говорить.
– Наверняка пролепетал ее детским языком. Уверен, так все и было, если он, как ты сказала, должен стать самым преданным моим вассалом, который войдет в историю.
Услышав его легкомысленный ответ, я нахмурилась.
Я уже несколько лет наблюдала за ним, поэтому точно знала, что он прекрасно умел прикидываться жестоким. Он подбирал беспощадные слова и пользовался ими как оружием и доспехами. Произносил каждую фразу с безразличным лицом, по которому невозможно было понять, шутит он или говорит на полном серьезе.
Из ответа Деона я поняла, что он не собирался брать Миланора с собой на поле боя.
– Тогда как вы поступите?
Наша бессмысленная словесная война затягивалась. Я положила руки на подлокотники и откинулась в кресле.
Деон казался слишком расслабленным для человека, который вот-вот отправится на войну. Он реагировал на мои слова как обычно. Как будто война не имела для него никакого значения.
Мне не понравилась эта его улыбка.
По выражению лица Деона я понимала, какой жизнью он жил до встречи со мной: он привык к вещам, к которым не следовало привыкать. И такой Деон был мне незнаком.
Хотя сама я ни разу не принимала участие в войне, до встречи со мной Деон уже побывал на многочисленных полях сражений. Сейчас Империя стоит на пороге войны. Я понимала это даже по мечу, висящему у него на поясе.
Стоило только подумать, что эта расслабленная улыбка может исчезнуть, как меня обуял страх.
– Если вы хотите забрать Миланора на поле битвы, вам придется сначала вступить в войну с графом Аринн и маркизой Веция.
Миланор был сыном богатого графа.
А Элизабет до сих пор передвигалась в инвалидной коляске. Граф ни за что не откажется от преемника, который может стать его последним ребенком. Лекарь, который лечил Элизабет, сказал, что вряд ли она сможет иметь еще детей.
Но граф на удивление спокойно смирился с приговором врача. Он любил свою жену сильнее, чем я думала, и не собирался заводить других наследников на стороне.
Граф Аринн не забыл совета, который я дала ему шепотом. Когда я сказала, что жизнь его жены в опасности, он нашел лучшего врача в столице и пригласил его в свой особняк.
Он много размышлял и яростно боролся, чтобы спасти свою жену. Что это, если не любовь?
После того как госпожа Элизабет вырвалась из лап смерти, отношения супругов стали еще крепче. Теперь графиня была в самом центре «любовного романа», о котором она так отчаянно мечтала.
Каждый раз, когда Элизабет рассказывала об их свиданиях с графом, ее щеки становились ярко-красными.
Глядя на их отношения, я постепенно поняла, почему граф отправил ребенка Деону после смерти жены.
Вероятно, потеряв Элизабет, он впал в отчаяние. Настолько, что был готов отказаться от будущего графского рода и всех титулов. Изелла, не в силах наблюдать эту картину, отправилась спасать племянника.
Однако сейчас, с рождением ребенка, семья графа стала только дружнее и сплоченнее. Вряд ли граф, вкусив счастье быть отцом и мужем, покорно отдаст свое дитя.
Они стали неразделимы, как собранный пазл. Деон тоже это знал.
– Вы собираетесь пойти на войну один?
– Не волнуйся. Война ведь не единственный путь.
– Неужели… Вы собираетесь жениться?
Потому что это единственный способ предотвратить войну.
Я была шокирована, увидев, с какой небрежностью он бросил, что собирается жениться.
Неужели он впрямь намеревается сделать меня своей официальной любовницей? Нет, конечно, я больше не его возлюбленная. Если он вдруг женится, то его унижение, благосклонность, подарки и фаворитизм в мою сторону будут напоминать взятку. Я больше не хотела, чтобы меня считали мячом, который неожиданно вкатился в отношения чьей-либо пары.
Когда я встала,
