Рыжая стая - Константин Горюнов

День десятый. Ночь. Спальник.

Они устроились на ночлег кто где. Маклауд занял лавку у печки, храпел так, что стены дрожали. Аня свернулась калачиком в углу на куче тряпья и мгновенно уснула — сказалось нервное истощение.

Змей сидел у окна, глядя в темноту. Спать не хотелось — мысли роились в голове, как потревоженные пчёлы.

— Не спится? — Лиса подошла бесшумно, присела рядом.

— Не спится.

— Думаешь о ней? О той, другой?

— И о ней тоже.

Лиса помолчала, потом спросила:

— Ты знаешь, чем я плачу за помощь?

Змей обернулся, посмотрел на неё:

— Слышал. Но я не за этим пришёл.

— А зря. — Лиса усмехнулась. — Потому что это единственное, что у меня осталось своего, не зоновского. И я сама так хочу. Без долгов. По-человечески.

Змей молчал, глядя на неё. В свете луны её рыжие волосы казались огненными, глаза горели, и вся она была какая-то... настоящая. Живая. Несмотря на грязь, кровь, усталость.

— Ты красивая, — сказал он вдруг.

— Знаю, — ответила она без кокетства. — Я всегда это знала. Только красота в Зоне — не товар, а обуза. Лишнее внимание привлекает.

— А ты умеешь за себя постоять.

— Умею. Но от тебя... от вас... мне защита не нужна. Мне нужно другое.

— Что?

— Чтобы рядом был кто-то свой. Не для секса, не для выгоды, а просто — свой. Который прикроет спину и не кинет.

— Я не кину.

— Знаю.

Она взяла его руку, сжала. Пальцы у неё были холодные, но сильные.

— Останься сегодня со мной, — сказала она. — Просто останься. Поговорить. Помолчать. Побыть рядом.

— Останусь.

Они сидели у окна до самого рассвета, глядя на звёзды, слушая дыхание спящих и вой Зоны за стенами. Иногда перекидывались парой фраз, иногда молчали. Но молчание было тёплым, своим.

Когда небо начало светлеть, Лиса задремала, положив голову ему на плечо. Змей сидел неподвижно, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить.

И впервые за много лет ему захотелось, чтобы этот рассвет длился вечно.

День одиннадцатый. Утро.

Проснулись они от того, что Маклауд грохотал котелком, пытаясь соорудить завтрак.

— Подъём, сонные тетери! — орал он. — Щи походные — пальчики оближешь! Кто не встанет — тому ничего не достанется!

Аня уже сидела у стола, глядя на его манипуляции с удивлением и лёгким ужасом.

— А это точно съедобно? — спросила она.

— Я сапёр, детка. Сапёры умеют готовить из чего угодно. Вот эти консервы, например, я нашёл в подвале. Год выпуска — позапрошлый. Но в Зоне срок годности — понятие относительное.

— Относительное чего? — спросила Лиса, появляясь из-за спины Змея.

— Относительное желания жить, — хохотнул Маклауд. — Садитесь, жрать подано.

Завтрак прошёл в удивительно мирной атмосфере. Будто не было ни «Вектора», ни погони, ни раненых. Будто они просто компания сталкеров, приваливших отдохнуть в безопасном месте.

— Что дальше? — спросил Маклауд, когда с едой было покончено.

— Идём к Палычу, — ответил Змей. — Он должен знать, где искать.

— А если не знает?

— Знает. Он старый. Старые в Зоне всё знают.

— Логично, — кивнул Маклауд. — А с этими что? — Он кивнул на Лису и Аню.

— Мы с вами, — твёрдо сказала Лиса. — Я без вас не останусь.

— Я тоже, — добавила Аня, хотя голос её дрожал.

Змей посмотрел на них, на Маклауда, и принял решение:

— Идём вместе. Четверо — не двое. И прикрывать друг друга легче, и по головам считать удобнее.

— Особенно когда эти головы отстреливать начнут, — проворчал Маклауд, но беззлобно.

Они собрали вещи, проверили оружие, оставшееся — патронов было в обрез, на один хороший бой. Но выбора не было.

Выходили, когда солнце уже поднялось. Лиса задержалась на пороге, оглянулась на дом, где они провели эту странную, тёплую ночь.

— Что? — спросил Змей.

— Ничего. Просто запоминаю. Мало ли...

Он понял. В Зоне никогда не знаешь, вернёшься ли ты туда, где было хорошо.

— Запоминай, — сказал он. — А мы пойдём дальше.

Она кивнула и шагнула за ним в лес.

Впереди ждал Палыч.

А за ним — Припять.

Глава 10. Рыжая цена спасения

День двенадцатый. Лес, подходы к схрону Палыча.

Они шли уже вторые сутки, петляя между аномалиями, огибая сталкерские тропы и прячась от патрулей. Зона словно затаилась — ни мутантов, ни выбросов, ни неожиданностей. Тишина начинала напрягать больше, чем любой шум.

— Не нравится мне это, — в сотый раз повторил Маклауд, оглядываясь. — Слишком тихо. Будто Зона вымерла.

— Или готовит что-то, — отозвалась Аня. Она за эти дни немного отошла, перестала вздрагивать от каждого шороха и даже начала улыбаться.

— Готовит, — подтвердил Змей. — К выбросу, скорее всего.

— Успеем до него?

— Должны. До схрона Палыча полдня ходу.

Лиса шла молча, погружённая в свои мысли. После той ночи в брошенном доме она стала какой-то другой — мягче, что ли. Но в то же время собраннее. Будто приняла какое-то важное решение и теперь ждала момента.

К вечеру они вышли к небольшому озеру. Вода в нём была чистой, почти прозрачной — редкость для Зоны. Маклауд сразу заявил, что будет мыться, потому что воняет уже как стадо кабанов, и если он ещё день не помоется, то мутанты сами сдохнут от отвращения.

— Только быстро, — разрешил Змей. — И далеко не заплывай.

— Я плавать не умею, — огрызнулся Маклауд. — Я только мыться.

Он ушёл за кусты, утащив с собой кусок мыла, найденный в заброшенном доме. Аня устроилась на берегу, глядя на воду и о чём-то думая.

Змей отошёл в сторону, проверяя периметр. Лиса двинулась за ним.

— Змей, — позвала она. — Остановись на минуту.

Он обернулся. Она стояла в двух шагах, глядя на него в упор. В рыжих волосах запутался сухой лист, на щеке — грязь, но глаза горели так, что у Змея перехватило дыхание.

— Что? — спросил он.

— Помнишь, я говорила про то, чем плачу за помощь?

— Помню. И ответ помню.

— А я помню твой ответ. — Она шагнула ближе. — Но я не про долг сейчас. Я про