Слишком долгий отпуск - Сергей Александрович Самохин
⇒ Быт. У всех свои ниши, и это понятно и правильно. "Кровати" из веток и листвы, реже из какого-то материала, у кого как: у кого-то лучше, у кого-то хуже. Костер разводят зимой и летом только ночью, чтобы дым не был виден. Странно, можно же разводить так, чтобы дыма не было, если дрова высушить. Зимой холодно, зимней одежды немного, и ею очень дорожат. Вообще любой одежды мало, и вся старая и рваная. Обуви нормальной почти нет. Та, что есть, уже давно должно быть в мусоре. Говорят, что зимой тут редко бывают минусовые температуры. Только поэтому, видимо, и выживают. To do: нужны ресурсы. Опять тот же вывод: нужно искать деревню, или город. И поскорее.
День пятый
К нашему сигналу – пирамидке – мы с Михи вышли утром, на проверку. Заодно, мой сегодняшний спутник должен был показать мне оба огорода, где мы собирались забрать с собой то, что на них созрело, и что не успели сожрать звери. На месте условного сигнала Михи первым увидел ответ на наш запрос: один единственный камень в "правильном" месте. Значит, завтра утром встреча. Отлично, хоть где-то подвижки, причем сразу. Воодушевившись увиденным, мы отправились к огородам.
Пошли сперва к "дальним" грядкам. Путь пролегал в основном по лесу, местами такому густому, что даже Михи нужно было ломать голову, чтобы найти нормальный путь. Мы брели среди невысоких холмов, поросших буйной зеленой растительностью. Я гадал, так ли было все здесь ДО заражения? Или, быть может, я увидел бы сейчас признаки цивилизации? Может, мы постоянно проходим недалеко от заброшенных домов, скрытых от нас никем не сдерживаемой флорой? За пять лет многое могло зарасти. Солнце сегодня светило во всю мощь, и мне даже в одной майке было совершенно не холодно, а пожалуй что и жарко. Я украдкой старался научиться у Михи передвигаться так же легко и тихо, как он сам: смотрел, куда он ставит ногу, как подбирает движения под рельеф. Не могу сказать, что у меня отлично получалось, но что-то я все же подсмотрел. Другое дело, что у Михи все это выходило естественно, а мне нужно было напрягаться и думать. Зато такое занятие помогало скоротать время в дороге. Я зарекся разговаривать по пути без надобности, старался слушать окружающий меня лес. Очень мне не понравилось, как меня легко застали врасплох два дня назад. Голова все еще помнила тот камень.
Как я не старался быть бдительным и внимательным, первым опасность то ли увидел, то ли почуял именно Михи. Он резко остановился, потом чуть присел, словно маскируясь, и так застыл. Я скопировал его действия, отчаянно стараясь что-то увидеть или услышать, и ничего не видя и не слыша. Мальчик повернул ко мне голову, и шевельнул губами, куда то показав даже не кивком, а движением глаз. Я стал вглядываться в зелень листьев и кустов, стараясь там что-то заметить, и вдруг заметил – буквально метрах в десяти из кустов на нас смотрели не мигая два глаза. Зверь, скрытый в густом невысоком кустарнике, был настолько хорошо замаскирован, что я точно бы прошел мимо практически вплотную, и ничего бы не заподозрил. Если, конечно, мне дали бы пройти. Та часть морды, что я видел, напоминала волка, с характерной проподнятой верхней "губой", обнажившей клыки. Я медленно потянул нож из-за пазухи, и в этот момент зверь прыгнул на Михи.
Точнее, зверь планировал прыгнуть на Михи, но на деле форы в десять метров хватило для моего партнера, чтобы самому сделать отчаянный скачок в сторону, чудом не упав при этом. Волк промазал, рухнул с треском ломающихся веток в какой-то низенький куст, но при этом приземлился на все четыре лапы и сразу же развернулся ко мне, присев для новой атаки. Видимо, моя фигура показалась ему менее изворотливой, и в этом он был, увы, прав.
Я успел выхватить нож, но и только – волк бросился на меня, и я инстинктивно выставил перед собой левую руку, успев понять, что правую с ножом мне надо беречь. Зверь был вроде не большой, но, видимо, не слабый – его прыжок сбил меня с ног, зубы с противным звуком клацнули где-то совсем близко, тупые жесткие когти передней лапы царапнули мое левое предплечье, и мы оба повалились на землю. В этот раз волк, как и я, упал лапами вверх, как-то разочарованно и очень по-собачьи взвизгнув при этом. Ему понадобилась секунда, чтобы перевернуться на живот и вскочить, я же так быстро вставать не умел, потому следующий наскок зверя встретил на коленях, снова выставив перед собой левый локоть. В этот раз челюсти хищника сомкнулись на моей руке, и меня рвануло дикой болью по нервам. Стараясь не упасть, правой рукой я несколько раз с силой ударил волка снизу в живот и в бок, каждый раз погружая лезвие в тушу по рукоятку, и только на третьем ударе я почувствовал, что челюсти хищника теряют силу. Еще один удар, и тело зверя наконец отделяется от моей руки и мешком падает на землю.
Я глянул на свое предплечье, на котором кровавыми кратерами зияли дыры от зубов. Кровь текла вяло, но рука болела и горела так, как будто я ее засунул в печь. Я аккуратно пошевелил пальцами: было больно, но все пальцы двигались. Значит, сухожилия не порваны хотя бы. Опустившись на колени около зверя, я сумел наконец рассмотреть его внимательно. Я не помнил, доводилось ли мне встречаться с волками ранее, но сейчас мертвый зверь показался мне вполне обычным лесным хищником. Волк как волк, серый, худой – откуда в нем только столько силы взялось… Снять с него шкуру? А я умею? И справлюсь ли ножом? А мясо? Волков вообще едят? Мы дотащим его с Михи до лагеря? На все вопросы сразу ответил Михи, стиснув мне плечо и яростно зашептав в
