Дурак. Книга 1 - Tony Sart

Как-то отстраненно, будто наблюдая со стороны, Отер осознавал, что теряет себя, забывает все. Уносилось прочь прошлое. Родной Опашь-острог, знакомые с младых ногтей улицы, тятя, мамка, родня, детские забавы, нечаянные беды, случайные радости, тихие разговоры возле покосившейся хижины на окраине, Избава… Все медленно поглощал, вбирал в себя изумрудный дым. И с каждым ушедшим воспоминанием все сильнее извивался росток, креп. Набухала темная почка, готовая раскрыться сочными молодыми листками, и когда это случится — все будет кончено.

Парень понимал это ясно и спокойно. Он даже ждал этого.

Чужая, непонятная мощь манила и юноша уже был открыт зову леса, уже увлекался вперед, готовый отринуть прошлое, когда…

Черная длань ворвалась в изумрудный мир внезапно и разрушительно, рассекла пелену, метнулась к беззащитному ростку и с силой сжала хрупкое творение.

Кажется, юноша кричал.

Или это был крик едва зародившейся и теперь угасающей жизни.

Отер с ужасом смотрел, как нежный стебелек корчится, будто от боли, содрогается в мертвой хватке полупрозрачной страшной руки, чернеет, иссыхает.

Осыпаются на ладонь ломкие струпья еще миг назад живого ростка, подрагивают под налетевшим невесть откуда ветром и уносятся прочь.

Как не бывало.

Возвращение было сродни тому, как выныриваешь из ледяной полыньи, куда окунулся после жаркой бани. В груди перепуганной сорокой в силках колотилось сердце. Молодец все пытался и не мог вобрать в себя воздух, словно в горле застрял непроходимый ком, но все же, когда он смог впихнуть в себя хоть крохи дыхания, мир стал возвращаться. Зеленое марево нехотя расступалось, уплывало.

В голове грохотали кузнечные молоты, с каждым ударом высекая искры боли. Плохо понимая, что происходит, юноша попытался оглядеться вокруг, но смог разобрать лишь сморщенное, перекошенное от ярости и страха лицо старика коротышки. Оно плыло, менялось, словно лембой находился где-то под водой, по которой ударили рукой, и вот теперь круги ломали, коверкали его облик. Что было дальше, парень никак не мог разобрать, но в уши бил истошный, страшный вой, похожий на треск. И голос, девичий голос, полный неистовой древней ненависти:

— Что ты наделал? Что наделал?

Но тут перед почти потерявшим сознание молодцем возникло хмурое бородатое лицо. Знакомое, родное. И только теперь Отер почувствовал, что крепкая, шершавая от мозолей рука сжимает его ладонь. Ту, в которой только недавно цвел росток.

Силы быстро возвращались, а когда дядька лихо подхватил его и поднял с колен, то молодец уже почти пришел в себя. На миг он огляделся и увидел, как по всей заимке корчатся от боли, извиваются лембои. Прямо как были, словно застряв в деревьях, в земле, словно не успели выйти окончательно из своих тайников. А на полянке прямо под ногами юноши недвижно затихли старики. Теперь они лишь иногда мелко подрагивали и сотрясались.

И когда он вдруг напоролся, словно на ядовитый шип, на безумный взгляд Крижанки, юноша понял, что пора уносить ноги, потому что сейчас ни меч, ни стрела не остановили бы дикую девицу.

Еще никогда в жизни парень так не бегал. Даже когда спалил по молодости амбар с сушившимися мехами, даже когда был пойман отроком, подглядывающим за купающимися девками, даже… Нет, никогда.

Мимо проносились стволы деревьев и кусты, ветви больно резали лицо и руки сквозь изодранную рубаху, но юноша не замечал этого. В голове было пусто, и лишь одна мысль билась в такт дыханию — спастись, уйти. И он даже не задумался, что уже долго, очень долго бежит куда-то сквозь чащу, хотя, казалось бы, вся тайная заимка лембоев была со всех сторон окружена непролазными дебрями. Но последнее, что бы он сделал сейчас, так это притормозил бы и поразмыслил над подобной странностью.

Краем глаза юноша видел, как порой то там, то здесь мелькала знакомая серая фигура дядьки. Мужик, хоть и в летах, а все же ни на локоть не отставал от шустрого юноши.

А сзади по пятам за ними неслась смерть.

— Что ты наделал? — раз за разом бил в уши девичий визг, и кора деревьев то справа, то слева разлеталась мелкой щепой от хищного удара стрелы.

Юноша петлял, кружил, зайцем огибая стволы, нырял под палые березы и ловко перескакивал пни, больше всего на свете желая спастись, уйти из проклятой чащи лембоев.

«И что им не заладилось? — обиженно подумал парень, в очередной раз меняя направление. — Всего то жменьку приправы добавил. Для вкуса!»

Но тут он вдруг вспомнил и крепкую хватку лембоя старика, и росток, прорывающийся из его тела, становящийся частью его, Отера, и черную длань. И такая взяла вдруг парня обида. Да он же для них все, и девку спас, и ягод собрал, а они… В горле запершило, а дыхание сперло, и он уже хотел было развернуться, чтобы рвануть назад, врезаться в безумную Крижанку, рубануть наотмашь выхваченным из-за поясной верви мечом, дабы отплатить как надо за черную неблагодарность, как вдруг осенний лес вокруг дернулся, моргнул, и почти сразу пришла острая боль и темнота.

«В дерево влетел, — неожиданно спокойно подумал Отер. — Вот сейчас эта чуча лесная меня настигнет и истыкает стрелами.»

Однако, время шло, а гибель все медлила и, поразмыслив, парень решил открыть глаза.

И почти тут же вновь зажмурился от слепящего солнечного света.

Следом пришел живой жебет птиц и тепло.

Отромунд, спаситель добрых мертвячек и злых охотниц, сидел на сочной зеленой траве и хлопал слезящимися от пыльцы глазами.

Дядька, стоя рядом, озирался по сторонам и, кажется, тоже мало что понимал.

А вокруг шумел летний дивный лес, и в шелесте молодой листвы еще можно было различить яростный девичий крик:

— Что ты наделал?

Облик.

Росточка Лембои небольшого. На лесных ягодах и грибах сильно не вымахать и пробираться сквозь густые заросли удобнее. Да и дару Лешего расти надо, куда ж без этого — все делит Лембой и Росток, все пополам. Вот и получается метр с веткой.

Обиталище.

Численность Лембоев зависит от обширности владений Лешего — в больших и густых лесах образуют они целые поселения, налаживая некое подобие общин. Быт их нехитрый, дикий, представляет из себя что-то среднее между племенем и стаей. Как все живые существа, Лембои размножаются естественным путем, что, впрочем, не мешает им помогать Лешему в похищении