Дурак. Книга 2 - Tony Sart

На миг он замер, вытянул голову, словно слушая, а после кивнул непонятно чему. Захихикал:

— Да, так и есть! Ну ничего, ничего. Мы своего не упустим! Я знаю, у кого спросить и… знаю, как спросить.

С этими словами мужчина шагнул с бережка на ближайшую кочку. Без опаски, будто и не боялся, что уйдет из-под ног трава-обманка, что ухватит за лодыжку беспощадная болотница, утащит на дно коротать вечность в тягучем мраке.

Потопал босыми пятками по подгнившей почве.

И вдруг легко и даже как-то весело плюхнулся прямо на зад. Неужто и его увлекла потеха, что еще недавно творилась тут? Встревоженные мертвяки, оставленные на берегу, с тупым воем заворочались, сунулись было в топи, за хозяином, но тот лишь цыкнул, и те послушно остановились. Замычали бессвязно.

Какое-то время мужчина просто сидел и обводил топи тяжелым взглядом. Он знал, чувствовал, как на него взирают десятки самых разных глаз. Любопытные — русалок, безумные — болотниц, голодные — кикимор, встревоженно-пугливые — прочей мелкой нечисти. И еще один, тяжелый, пристальный, властный.

Взгляд того, кто и был ему нужен.

— Ладно уж, вылазь, побеседуем, — наконец непринужденно крикнул мужчина на кочке. Голос его мигом утонул в безмолвии топей, словно и не было никогда. — Аль страшишься?

Последнее было произнесено явно с вызовом, в расчете, что тот, кому были посланы слова, не стерпит обиды. Так оно и случилось. Не прошло и нескольких мгновений, как шагах в пяти от мужчины дрогнула ряска, вспучилась, вспенилась, подняла со дна вонючий перегной и ил трясинный. Кругом тут же встал тяжелый терпкий трупный смрад, будто все те несчастные, что за много веков попали в стоячие воды, теперь были выдернуты на поверхность. По округе прошел низкий вздох, дрогнули деревца, зашелестел рогоз по берегам, и даже могло показаться, будто испуганно вскрикнули улепетывающие со всех ног русалки да шишиги. А из бурлящей зловонной жижи медленно вырастала бесформенная темная громадина. Даже в желтоватом дневном свете была она омерзительно страшна. Тускло поблескивала бурая влажная кожа с вкраплениями чешуи, со складок жирного тела стекали склизкие потоки грязи. Черные, больше похожие на перепутанные водоросли волосы ниспадали до самого пуза, почти полностью скрывая морду чудища, и было оно скорее к лучшему, потому как два алых огонька, что гневно полыхали там, под зарослями, не сулили ничего доброго. Вот уже вынырнул из пучины гнилой громадный багор в одной руке и старая сеть в другой. Полна «уловом» была она, и копошились в ней, шевелились страшно утопленники, тянули жадно к мутному солнцу синюшные пальцы.

Мужчина однако не выказал ни крохи ужаса, а продолжал преспокойно восседать на кочке и наблюдать явление хозяина болот во всей красе. Даже немного склонил набок голову, залюбовавшись. Когда же чудище завершило «красоваться» и тяжко выдохнуло, он уважительно выпятил нижнюю губу и несколько раз покивал.

— Хорош! Загляденье! Царь! Тут от одного такого явления можно от ужаса полные портки навалить и все оставшуюся недолгую жизнь пускать слюни. — От гнусной усмешки шрам на щеке щуплого взмыл вверх. — Без балды, напугал. Впечатлен до неимоверности.

Болотник хотел было завыть и приказать верных супружницам разорвать наглого людя, однако гость вдруг холодно блеснул глазами. Хозяин топи замер, и могло показаться, что несколько смешался. Даже дрогнул.

Мужчина, не переставая улыбаться, продолжил, но на этот раз вся напускная веселая фальшь улетучилась из его голоса, оставив там лишь тусклый лед:

— Вот, теперь уяснил, вижу! Я тебе не умрун гулящий или ератник… или как эти скудоумные колдуны дохлые себя величают теперь. А, кощеевичи. Вот же болваны! Сам принюхался уже, уразумел. За это хвалю и не буду я твое болото сжигать. Без надобности оно мне… пока. А явился я к тебе…

Вдруг щуплый осекся, опять стал прислушиваться к чему-то. Как будто кто-то незримый вел с ним беседу. Кивнул.

Присмиревший болотник ждал.

— Да, — мужчина вернулся к своей речи так же внезапно, как и прервался. — Именно поэтому я и здесь, потому как тропинки мне заветные нужны. А ваш брат их знает получше любого лембоя. Открой потаенные лазейки. Мне до предместий южных добраться, а там уж я сам.

Странный мужчина опять тараторил, будто говорил сам с собой. Размахивал руками и вертел головой в разные стороны. Будто и не сидел он сейчас на гнилой кочке посреди гиблых трясин напротив громадной туши самого хозяина болот, а непринужденного трепался с другами в корчме. Иногда он хихикал невпопад или же хмурил брови. Было это так жутко, что даже редкие солнечные лучики старались обходить его стороной, и чудилось, будто клубится вокруг него серый мертвенный туман.

— Да? Да! — продолжал бормотать он. — Там мы сами, на перекладных. Ха! Нужно мне, сам понимаешь. Я ж искал, представь, все это время искал ответы. Сколько я запытал разной нечисти, ух, и не сосчитать! А людей и того больше. Но вызнал немало. И что да как нынче на земле-матушке творится, а главное…

Он поднял на болотника тяжелый взгляд.

— Что сталось после того, как я сел на трон, и отчего с него меня скинуло! — Мужчина уже шипел, подобно полозу, брызгал слюной. Узкие ладони его сжались в кулаки, ударили по прелой траве рядом. — Протащило обратно через Пограничье…

Он скрежетнул зубами и закончил, давясь от ярости:

— Вернуло сюда!

Болотник дернулся всей своей могучей тушей, отчего утопляки в сети затрепетали, задергались, чуя дурной настрой хозяина.

— Т-ты, — раздался низкий, похожий на клокотание грязи, голос из-под черных волос-водорослей. — Чужо-ой т-теперь. И… не од-дин! В т-тебе он-ни. Чую! Г-гиблые. Нес-сешь раз-зруху. Хуже т-той, чт-то от умрун-нов.

Мужчина слушал ответ хозяина болот с легкой полуулыбкой. То и дело он переводил взгляд куда-то вбок, что-то шептал и под конец, казалось, совсем перестал обращать внимание на неспешно вещающего владыку топей.

— Значится, отказываешь, — вздохнул он, деланно разведя руками. — Добром не вышло. Что ж, жаба, придется в твоем иле изрядно поковыряться. А? Да! И сами не хотим, но что поделать! Дело спешное, неотложное. Где-то там, понимаешь, топает детина один, который позарез нам нужен. С помощью него можно обратно сделать все как было, заодно и трон мой вернуть. Ты же тоже хочешь, чтобы все как встарь, а? Ну не искри глазищами, знаю,