Дурак. Книга 2 - Tony Sart
Путники брели по широкой дороге и, судя по всему, должны были добраться до ворот Керсты еще до заката. Надо было поспешать, не очень хотелось коротать стылую степную ночь во временном лагерьке под крепостными стенами.
Дядька размеренно топал чуть впереди, по обыкновению закинув копье на плечо. Отер же постоянно отставал, поскольку вертел головой по сторонам или же внезапно останавливался, вглядывался в нарастающие стены Керсты, цокал языком и восхищенно вздыхал. Оно и понятно: парень, можно сказать, с каждым шагом приближался к местам сказаний и былин, о которых слышал с детства. Наверное, любой малец, кто не мечтал стать князем, видел себя витязем-граничником, и вот теперь пред его очами вставали грезы прошлого. Дядька даже и помыслить не мог, какой хоровод мыслей, затей и вопросов роился в буйной голове юноши, а потому лишь иногда замедлялся, косился через плечо и недвусмысленно хмыкал. Мол, давай все же прибавим, малец, уж очень неохота вглядываться полночи в черноту степей и спать по очереди. Острог острогом, а коль какая пакость нечистая выскочит, то никакие стражники с башен не поспеют.
Парень виновато разводил руками и спешил следом, но уже через четверть часа вновь начинал доводить бирюка.
Солнце рыжим блином медленно катилось за край мира, когда путники предстали пред громадиной главных ворот острога. Только теперь Отер проникся до конца всем величием Керсты. Воистину, строили его богатыри, никогда прежде не видывал он таких крепких стен, таких высоких башен и глубоких рвов, чье дно было усеяно частыми кольями. Кажется, таким ничтожным и жалким не чувствовал он себя даже в кругу селения волотов. Каменные основания стен, сваленные из валунов, каждый из которых был размером с юношу, выглядели уже как единый пласт, настолько сильно нанесло за века в щели между ними пыли и земли. Пучки сухой травы, что пробивалась между ними, казались ежовыми иглами. Бревна, из которых был сложен заградительный полог, были темные от степных ветров и времени, а каждое не смог бы обхватить молодец и двумя руками. Ворота, часто кованые железными, рыжими от ржи полосами, были заперты, и лишь небольшая калитка в углу оставалась еще распахнутой.
— Уф, поспели, — выдохнул Отер, стараясь усмирить биение сердца в груди и оставаться спокойным. — Глянь, уж ворота для обозов прикрыли, но пешими еще войдем.
Дядька кивнул, и оба заторопились к скучающему под калиткой стражнику. На поверку, надо сказать, тот самый проходик оказался впору главному входу в самых широких княжьих хоромах, и в него вполне могло проехать два конных. Просто по сравнению с величием ворот выглядела дверца жалко и махонько.
Стражник, молодой парень, лишь на пару лет, наверное, старше самого Отера, сощурил серые глаза на обветренном, загорелом лице и устало хмыкнул в русые усы:
— Кто? По какому делу?
Фраза была заученная, уже добрую сотню раза за день сказанная и порядком надоевшая самому охранцу, но служба есть служба.
Отер, у которого в зобу дыханье сперло, часто закашлялся, заперхал. Сторож калитки терпеливо ожидал, с легким интересом разглядывая пришлых. Оно и понятно, самое бойкое время уж прошло, народ схлынул, и хоть как-то можно было себя развлечь. Все лучше, чем в степь зенки пучить.
— М-мы с Опашь-острога, — наконец выдавил юноша, утирая выступившие слезы, и оттого смущаясь еще больше. — Я сын купеческий, по делу…
Но стражник уже не слушал его, мигом потеряв интерес. Выучка тут же дала знать, что после слов «купец» и «торговля» можно было не вникать в беседу, а коль поглядеть на паренька, то и взять с него нечего. Вон, пыльный весь такой, что не отличить, где рубаха кончается и начинаются волосы, одни только глазюки горят огнем. Да еще меч… ох, не меч, а глум один, ржавый кусок железа.
— Что ж, богатырь, — все же не отказал себе в удовольствии чуть потешиться стражник и кивнул на оружие парня, — какой курган обнес, чтобы такую славную саблю заиметь?
Отер мигом поменялся в лице. Уж больно любил он свою дурацкую железяку и терпеть не мог, когда находился какой очередной зубоскал. Отчего часто вступал в перепалки и даже выходил на кулачках во встречных деревнях. Вот и теперь он помрачнел, насупился, шмыгнул носом и процедил сквозь зубы:
— Это у вас, полевичков-сусликов, сабли, а у нас мечи. А коль есть желание, могу и показать, в каком кургане откопал, там у местных при встрече и поспрошаешь.
Пару мгновений стражник подумывал, обидеться ли ему или нет, но все же порешил, что нечего портить вечер, да и пост его оканчивался менее чем через час, и мысли уже порядком были заняты жаркой похлебкой и добрым кувшинчиком кваса под болтовню охранцов у дежурных костров. К тому же, чего доброго ненароком пришибешь удальца заезжего, а потом держи ответ перед воеводой Груней, оно вообще надо? При мыслях о воеводе, мужике суровом и скором на наказание, стражнику совсем расхотелось связываться с проходимцами. Он почесал коричневую плоховыбритую щеку и бросил примирительно:
— Ладно уж, вояка, горячая голова, проходи. Только смотри мне, не озоруй. — Он посторонился и кивнул на калитку, добавив: — Да, и у писаря отметься. Не хватало еще, чтобы ты безымянной бадзулой тут ошивался!
С этими словами стражник подобрал копье, вновь направил тусклый взгляд в гаснущую вечернюю рыж степей и почти сразу забыл про запоздалых гостей. Там, вдали, собирали черные тучи близящейся грозы.
К ночи, небось, до острога дойдет.
Отер же, порядком смутившись своей вспышки, прошел через распахнутую дверь. Следом двинулся и молчаливый дядька.
На поиск того писаря, нудные заполнения в
