Дурак. Книга 2 - Tony Sart
Так! Прочь лишнее!
Мягкий ворс ковров приглашающе манил дивными узорами.
Его бдительность была вознаграждена — еще раз наткнулся он на капканы, а после, в самый последний миг, нащупал натянутую плетенку из волос, что вела вк спрятанному в груде хлама самострелу.
— Воины, богатыри, — проворчал Отер, переступая через волос, — а ни ловушками, ни силками не брезгуют.
И подумал еще, что никак не примечал он такого днем. Неужто усердные полканы каждый вечер по новой выставляют тайники? Призадумавшись, молодец чуть расслабился и оттого едва не угодил ногой на гвозди, лишь в последний момент перекинув все тело вбок и избежав ловушки. Только теперь он увидел, что через весь проход была растянута кожаная лента, из которой хищно топорщились вверх темные шипы.
Сердце ухнуло в живот и сжалось перепуганным кутенком, и остаток пути парень решил вообще ползти, дабы ничего уж точно не упустить, однако последние несколько саженей больше не таили в себе опасностей.
И вот наконец Отер распрямился и поглядел на заветную стойку. Тот самый меч, за которым он пробрался сюда, молча ждал в одном из пазов. Поблескивал золотыми мордами невиданных зверей.
Бери, богатырь!
Парень немного замялся, поозирался, на всякий случай заглянул под саму стойку, нет ли какой сети аль выпрыгивающих кольев, после чего выдохнул и протянул руку. Ладонь легла на теплую кожу рукояти меча, пальцы сжались, готовые вытащить оружие, как вдруг откуда ни возьмись из-за стойки выпорхнула тонкая веревочная петля, захлестнула запястье, затянулась. От неожиданности Отромунд дернулся, и почти сразу весь шатер наполнился оглушающим перезвоном десятков колокольцев. В ужасе парень задрал голову и увидел, что там, под самым сводом, невидимые во мраке висели медные куполочки. Все они были связаны, опутаны множеством нитей, и именно они сейчас нещадно голосили на разные тона о нарушителе.
«Попал!» — успел подумать молодец. Он рванул руку с мечом, легко обрывая удавку на запястье, развернулся и…
Будто налетел на стену.
В голове загудело. Он поднял взгляд и успел увидеть крепкое мужское тело, переходящее в конский торс, кольчужный ворот, темный шлем и всклокоченную рыжую бороду. А еще медленно заносимый кулак. Увесистый такой, широкий, что твоя бочка.
Парень не успел даже занести свой новый чудо-меч. Разве что в голове мелькнула отрешенная мысль:
«Как они по ночам так бесшумно ходят!»
И почти тут же на макушку опустилась тьма.
* * *
Шаги, множество шагов.
Нет, не шаги — топот. Мерный перестук копыт.
Сознание возвращалось тяжело, нехотя, словно его пытались вытащить в темное предрассветное утро с теплой, уютной печи и выгнать в стылую вьюгу. Оно ворочалось, кряхтело и упиралось, но все же в конце концов сдалось. Отер с трудом разлепил веки и поднял гудящую голову. Мутным взглядом он различил конские тела по обе стороны от себя, услышал глухой шелест земли и понял, что его куда-то волокут, словно куль. В вывернутых плечах пульсировала тупая боль, а разбитое лицо саднило. Мимо проплывали уличные лампадки на высоких шестах, но иного рассмотреть юноша был не в состоянии. Понятно было только то, что все еще была ночь, не более.
«Отчего меня еще не убили?» — пришла в голову отстраненная мысль. Уселась, закинула по-хански ногу за ногу, глянула вопросительно, однако крепко поразмыслить над ней не было ни сил, ни времени. Очень скоро топот смолк, и почти сразу парня швырнули на землю.
В голове мутилось, то и дело подкатывала дурнота, но юноша собрался с силами, упер кулаки в землю и медленно поднялся. Судьбу надо встречать с прямой спиной, так учили с детства.
Он покачнулся, но устоял. Часто заморгал, стараясь разглядеть хоть что-то, и зрение постепенно начало возвращаться. Вокруг раскинулась небольшая площадка, чем-то напоминавшая конский выгул. Была она, как и все в улусе, истыкана высокими шестами с кучей тряпок, а потому ничем не отличалась от любого закоулка. Возможно, Отер даже проходил здесь в прошлые дни, однако припомнить не мог. Ну да и чур с ней, в этом проклятом стане один угол был похож на другой, все одинаково пестрые, разукрашенные и убранные навесами. Не стан, а ворох тряпья перед стиркой.
Юноша еще немного поморгал, вытер рукой лицо и с какой-то странной растерянностью поглядел на пальцы, перемазанные густой, уже подсыхающей кровью, после чего поднял глаза.
Вокруг замерли полканы. Было их не меньше двух десятков, все, как на подбор широкоплечие, крепкие, могучие. Все оружные. Невольно парень тронул поясную веревку в слабой надежде обнаружить там меч, но тут же горько усмехнулся. И чем бы тебе помог он, дурачок? Даже один конелюдь играюче одолел бы тебя, будь ты хоть с тремя клинками. Так что пора держать ответ. Молодец вздохнул и выжидательно уставился на полканов. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться — его приволокли на судилище, и лишь один вопрос все никак не уходил из головы.
Для чего все это? Почему не убили сразу?
Полканы меж тем негромко переговаривались меж собой, что-то бубнили низкими рокочущими голосами, а после вперед выехал один. Отера неприятно кольнуло — нечто похожее он уже видел, там, на стылой ветренной скале в стане волотов. Тот же круг, тот же вожак, идущий важно… Что, у всех пранародов одинаковые ритуалы, что ли?
«Если сейчас предложат биться с самым сильным воином, рассмеюсь и просто лягу на землю, пусть топчут, » — устало подумал Отер и без особого интереса воззрился на переднего конелюдя.
— Вор, — начал тот таким спокойным и безразличным голосом, что молодец мгновенно понял, что никакого поединка не будет, да и в целом судьба его решена. — Ты пришел за нашей добычей, которую мы честной славой добыли в боях.Ты умрешь, и это также верно, как-то, что скоро взойдет солнце. Но тебе решать, будет смерть твоя легкой или тяжкой. Скажи, кто из богатырей послал тебя и, клянусь Белой кобылой, ты уйдешь без страданий.
От удивления у парня на миг даже отступили боль и дурнота. Он захлопал глазами, разлепил запекшиеся губы и пролепетал:
— Что? Кто? Отец Избавы, воевода, гад, послал…
Полкан поднял руку, перебил:
— Лукавство! Ты пришел за оружием богатырей. Лазутчиком-змеей проник в наш дом, прикинулся купцом. В том, знали ли обозники-люди про твои черные думы, мы разберемся позже, ваш лагерь уже осмотрен, ваши воины до поры лишены оружия, а твой… меч, — на этом слове полкан замялся, извлек из-за спины знакомый парню ржавый клинок.
