Рассказы 19. Твой иллюзорный мир - Татьяна Шохан

И что, если я все еще человек? Хотя бы отчасти.

Они не реагировали на то, что я ничего не ел. Тихо уносили и приносили пюре с трубочками.

Точнее, она. Ко мне чаще приходила девушка. Безликих я не различал, просто у нее был запоминающийся кулон в виде фиолетового цветка.

– Лилия. Пусть будет Лилия. Надо ж как-то называть.

Когда-то эти цветы росли у нас во дворе. Мама за ними ухаживала, потому и запомнил.

Общение у нас с Лилией не заладилось. Показывал на окно – смотрела на меня, а не на это окно. Изображал пантомиму с «трубочками», хаотично махал руками, прыгал, возмущенно дышал, рисовал веточкой на полу – никакой реакции. Привлечь внимание другими способами тоже не получилось. До более сложных вопросов так не добраться.

– Может, среди них есть переводчик? Или человек?

Мой маленький шалашик был немного в стороне от их свалки, а подойти ближе я не решался – вот и не видел.

А если меня оставили в изоляции специально, чтобы привык и успокоился? Вдруг они понимали, что произошло?

Закрыл глаза, вдохнул, открыл глаза. Сделал вид, что набрался смелости.

Если гора не идет к Магомеду…

…ей плевать на Магомеда. Безликие на меня никак не отреагировали. Они вообще ни на что не реагировали. Ходили по свалке, что-то подбирали, иногда показывали друг другу. Напоминали не живых людей, а манекены. Никакой мимики – да и откуда ей взяться, – жестов, прикосновений. Одни и те же позы, одна и та же походка на всех.

Я будто смотрел третьесортный фильм ужасов, в котором началось восстание кукол. Опасности не чувствовал, да и «манекены» меня игнорировали. Но маленькая льдинка страха все же кольнула где-то внутри.

У безликих висели разные безделушки на шее: не украшения, именно «безделушки». У кого-то шестеренка, у кого-то брелок, у кого-то поломанный пульт от телевизора. Вещи явно человеческие, но старые, изношенные.

– Украли? Рядом есть люди?

Что-то странное было в этом их копошении. Что-то помимо очевидного: к их внешности уже привык.

Поискал взглядом Лилию – хоть кто-то знакомый – но не увидел. У самой внушительной хибары стоял безликий с часами на шее – не карманными, а наручными. Большими такими, армейскими, и вроде бы сломанными. Рядом сидела девочка и возилась с тряпкой, которая в прошлой жизни, наверное, была плюшевым кроликом. Чуть в стороне – низенький паренек, в отличие от остальных его «безделушка» смотрелась хотя бы «логично». Свисток.

Если б тогда обратил на это внимание… Необычная – для них – вещь, необычное поведение: он не рыскал по свалке, да и остальные его явно сторонились. Жаль, я ничего не понимал.

Меня ударила другая мысль.

Свист.

Звук.

Чем бы ни занимались безликие, они делали это в полной тишине. Абсолютной. Разговаривать они не могли, но хоть… хоть что-то! Стук шагов, шорох одежды, лязг металлических обломков, которые валялись просто повсюду!

Ничего. Только листья шелестели в отдалении, да ветер прогуливался по деревьям.

Моя «льдинка страха» превратилась в айсберг.

– Не хотят привлекать внимание? Или у них чувствительный слух? – Я пытался успокоить себя, придумав рациональное объяснение. Если такое вообще возможно.

Из замороженного ступора меня вывел тот безликий с часами – я чуть не подпрыгнул от неожиданности; он сам подошел и протянул потрескавшийся от времени ящичек.

Даже не ящичек – шкатулка, но старая и простенькая, как пенсионерка, по которой не понятно: собирается она помирать или замахивается, чтобы приложить сумкой по голове. Как можно испытывать недоверие к предмету? Но именно это я испытал.

Безликий-Час ушел, пока я удивленно рассматривал шкатулку. Я зажмурился и открыл: надоело во всем сомневаться.

В ней лежали вещи, видимо подобранные с той же свалки. Но главное – значок, на котором когда-то был нарисован тренер с мячиком, а теперь остался поцарапанный силуэт. Такой мне подарили в детстве. Странно.

Когда жил с родителями в деревне, почти ни с кем не общался, не играл. Удивительно, что у такого «скучного» ребенка попросил помощи соседский паренек. Он был младше меня на три года, и у него пропала собака. Никто не хотел бродить по лесу и искать старую дворняжку с плешивым хвостом. Говорили «сама вернется, как жрать захочет». Но мальчуган чувствовал – с псинкой беда. Пожалел я его: наверное, всю деревню обегал с просьбами о помощи, раз в итоге пришел ко мне. Взяли фонарики, пошли в лес. Собаку вытащили из канавы: грязную, напуганную и голодную. Парень в благодарность подарил мне такой же значок – с тренером. Бесполезная вещь, но в ней было больше смысла, чем в любых словах.

Наверное, таких безделушек в мире полно, и в «предпенсионной» шкатулке лежала одна из многих. Но почему именно здесь, сейчас и именно она?

Щелк. Озарение. Наверное, если б до меня не дошло, я бы на той свалке и не выжил.

Безликие общались, передавая друг другу вещи. Ожидал чего угодно: телепатию, ультразвук, дымовые сигналы. Но нет, они действительно показывали мусор с какой-то целью.

Прицепил значок на воротник. Похоже, в обществе безликих у меня появилось «имя».

И это ничем не помогло. Если мне показывали сломанную доску, я понимал лишь, что «это – доска». А у них, похоже, изначально не было слов и названий. Деревяшка могла «означать» что угодно. Кроме собственно деревяшки.

У меня ушло много времени, много проб и ошибок, чтобы уловить суть.

– Лучше б телепатия…

Свалка-то наша, человеческая, все вещи на ней знакомые, но безликие воспринимали их совершенно по-другому. Не языковой барьер, а филологический тупик.

Лилию я нашел, она раздавала еду по вечерам. Питание – как в студенческих столовых: подходишь к тетке с фартуком, которая греет бюст над кастрюлями, она накладывает тебе месиво. Можешь идти травиться в любом удобном закутке. Только Лилия не похожа на классическую Марьванну. И фартука у нее не было.

С бытовыми и примитивными вещами я справлялся. Кто б не справился: показываешь миску – просишь еды. А вот поддержать светскую беседу на тему: «Хорошая погода. Кстати, кто вы и что происходит?» – уже не в моих силах.

Пюре я все-таки попробовал, зря боялся. Безвкусное и неинтересное, да и нечем «ощущать» вкус.

Вопросов было много. Откуда безликие знали, что я появлюсь в том месте? Почему привели в общину? Они сделали это за просто так?

У