Рассказы 19. Твой иллюзорный мир - Татьяна Шохан

В тот день безликие спорили. Тихо и без эмоций, но непохоже на дружескую беседу: обменивались предметами слишком быстро. Кто-то рылся на свалке. Видимо, аргументы закончились – искал новые.

Я стоял поодаль, чтоб не заметили. Это хуже, чем оказаться в параллельной реальности, не зная языка и законов. Ведь у безликих не было языка и законов.

Но потихоньку, мелкими шажками я все же продвигался, пусть и не осознавал этого. Потому что каким-то совершенно непостижимым образом понял: спорили они обо мне. По контексту, что ли… Хотя какой «контекст» мог быть у хаотичного набора ассоциаций?

Главный с Часами – казалось, что именно он главный, – молча «слушал».

– Правильно, они меня кормят, а я ничего для них не сделал.

Это и не их вина, но стало обидно.

Чтобы не подсматривать чужой разговор, ушел на край свалки. За ней – незнакомый лес. Что будет, если, не оборачиваясь, прошагаю дальше? Заблужусь? Пойдут искать? Столько раз порывался, хотел сбежать, но страх и неизвестность останавливали. Если и наткнусь на людей, что дальше-то? Либо прибьют, либо в ужасе разбегутся. Только у безликих я мог узнать, что происходит.

Сел на поваленное дерево, вслушался. Как же надоело жить в тишине… На свалке даже у ветра не было голоса, его выдрессировали – не шали, не шуми, не роняй ничего, ходи тихо, сдувай пылинки.

А здесь он вырывался на свободу: вначале робко трогал листья, на цыпочках ходил по веткам. Но чем дальше от мира безликих, тем увереннее он прыгал, играл, резвился. Если задержать дыхание, можно услышать, как он кружится и смеется.

Рядом села девочка. Та самая – с плюшевым кроликом, который выглядел как престарелый дядюшка, с трудом поспевающий за воспитанницей. У нее не было безделушки: не выдали или ее имя – «игрушка»?

У безликих не так много детей, видел только троих.

– Плюшевая… Значит, буду звать тебя Плюша. Все равно ж не узнаешь.

Она поставила передо мной шахматную пешку.

Я вздохнул:

– Не понимаю, прости. Может, вы все-таки мысли читать умеете?

Не в шахматы ж мне предлагали поиграть.

Но девочка, похоже, и не ждала ответа.

Я взял ветку и начертил на земле человечка в стиле «палка-палка-огуречек». Без какой-либо цели. Столько раз пробовал пообщаться с безликими хотя бы на уровне наскальной живописи, но для них мои каракули ничего не значили.

Плюша взяла другую ветку и пририсовала к человечку игрушечного кролика. Пока я соображал, как на это реагировать, она начертила рядом деревце без листьев. Раньше же не срабатывало, почему?..

– Не уверен, что понял…

Добавил листья. Подумал и «нарисовал» еще белочку, которая в моем исполнении больше напоминала круг с загогулиной.

Игра в ассоциации. Добавь то, чего не хватает. Я таким часто занимался в своей человеческой жизни – не думал, что пригодится. Как и все, что я делал.

Когда-то по глупости пошел не в тот институт, не на тот факультет, связался не с той профессией и получил абсолютно бесполезный набор знаний и навыков. Как выжить, если ты никому не нужен? Научить этому других: пусть они думают, что с этим делать.

Читал лекции по психологии, выдумывал дурацкие игры и тесты, в которые сам не верил, притворялся, что понимаю людей и знаю, как надо жить.

В компании Плюши мне на мгновение показалось, что это было правдой. Банальная игра в ассоциации, а дала больше, чем… вообще все.

Когда девочка оставила меня наедине с рисунками, пешкой и сумбурными мыслями, я заметил нечто необычное на той первой фигуре с кроликом. Странно, что не обратил внимания сразу. Он улыбался. Плюша пририсовала ему улыбку.

Безликие разошлись, но Час стоял на том же месте. Я целенаправленно пошел к нему.

Мы можем общаться, просто не так, как я привык. Надо лишь нащупать связь.

Показал миску.

– Хочу отработать.

Надеялся, он поймет. Лилия еще не раздавала пюре, просить еду я не мог, значит, пришел с другой целью. Хаотичный набор ассоциаций: убираешь ненужные, получаешь нужные.

И… Мне дали работу.

Если существует пюре, существует то, из чего делают пюре. Простая философская мысль, от которой мало толку.

Меня отправили в огород к непонятным зеленым овощам и инструментам. На свалке точно были лопаты, грабли и прочий садовый хлам, но безликие не использовали его по назначению – только для разговоров. Странно: взять готовое решение легче, чем выдумать свое. Я уже не пытался понять их логику.

Впервые увидел вещь, которую «изобрели» местные: похожа на детский совочек с длинной рукояткой. Вроде каменный. Работа несложная – я повторял то, что делали другие «огородники», они не возражали.

Зеленый овощ ничем не пах, овальный, неприятный на ощупь, с несколькими отростками. Так выглядел бы гибрид картошки и моркови, если б по генетическому стечению обстоятельств родился у Ктулху.

Отвлекся на фантазии о картофельно-морковном размножении – не заметил, что целюсь совком не в грядку, а в кусок металла.

Звук.

Такой непривычный после недель в тишине. Оглушительный, неестественный, неродной.

Безликие отреагировали так, будто я их этим совочком избил: съежились, кто-то даже упал, закрыв уши.

– Им больно?

У меня ведь такая же физиология – звуки я должен воспринимать как безликие. Или нет?

Огородники быстро оправились. Один подал мне совок, который я от удивления уронил, и вернулся к грядкам. Я понял, что это означало: «Все нормально, продолжай работать, но в следующий раз будь осторожнее».

Понял. И благожелательный настрой, и попытку подбодрить, и радость оттого, что наконец влился в их коллектив. А мне просто отдали совок.

Но почему они так реагировали на шум? Это какой-то инстинктивный страх?

Я еле дождался вечера.

Нашел на свалке сломанные наушники – хотя у безликих все либо старое, либо сломанное – пошел к Часу. Как я и ожидал, он понял мой вопрос. Получается, знал, для чего эта вещь, хотя на свалке вряд ли кто-то слушал музыку.

– Почему вы без звуков?

Безликий поискал ответ в шалаше. Его хибара была самой большой и самой захламленной – видимо, часто вел переговоры. Он дал мне большую иголку, которая могла бы пройти кастинг на роль холодного оружия, и помятую хлопушку.

«Звук – взрыв в голове, пронзает, и не можешь пошевелиться».

Перевод оказался простым. Слишком.

Час разговаривал со мной, как с ребенком. Будто учил читать по слогам: вот это буква «х», она похожа на крестик, какие слова начинаются на «х»? Даже обидно.

Щелк. Дошло.

В шалаше Часа видел шахматы с