Балкания - Александр Ермак
Не осуждались в Священном Писании и интимные связи с родственниками:
«Амрам взял Иохаведу, тетку свою, себе в жену, и она родила ему Аарона и Моисея…»
«И вышел Лот из Сигора, и стал жить в горе, и с ним две дочери его, ибо он боялся жить в Сигоре. И жил в пещере, и с ним две дочери его.
И сказала старшая младшей: отец наш стар, и нет человека на земле, который вошел бы к нам по обычаю всей земли; итак, напоим отца нашего вином, и переспим с ним, и восставим от отца нашего племя. И напоили отца своего вином в ту ночь; и вошла старшая и спала с отцом своим; а он не знал, когда она легла и когда встала.
На другой день старшая сказала младшей: вот, я спала вчера с отцом моим; напоим его вином и в эту ночь; и ты войди, спи с ним, и восставим от отца нашего племя.
И напоили отца своего вином и в эту ночь; и вошла младшая и спала с ним; и он не знал, когда она легла и когда встала.
И сделались обе дочери Лотовы беременными от отца своего…»
Неоднозначным было и отношение к женщине. Вроде бы в самом начале Библии говорилось о равноправном начале обоих полов:
«И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их».
Но потом более важным, более угодным Богу становился мужчина:
««Жены, повинуйтесь мужьям своим, как прилично в Господе…»
«Ибо не муж от жены, но жена от мужа; и не муж создан для жены, но жена для мужа…»
«Жена да учится в безмолвии, со всякою покорностью; а учить жене не позволяю, ни властвовать над мужем, но быть в безмолвии.
Ибо прежде создан Адам, а потом Ева; и не Адам прельщен, но жена, прельстившись, впала в преступление…» «Жены, повинуйтесь своим мужьям, как Господу, потому что муж есть глава жены, как и Христос глава Церкви, и Он же Спаситель тела.
Но как Церковь повинуется Христу, так и жены своим мужьям во всем.» «Если они хотят что-либо узнать, то могут спросить об этом дома у своих мужей, потому что в церкви женщине говорить неприлично…»
«И нашел я, что горче смерти женщина, потому что она – сеть, и сердце ее – силки, руки ее – оковы; добрый пред Богом спасется от нее, а грешник уловлен будет ею…»
Евангелие от Марка вроде бы дает жене возможность развестись с мужем, однако все остальные Евангелия такой возможности не дают…
Хотя в конце Библии отношение к женщине снова стало меняться, их вроде бы опять объявили равноправными:
«Нет больше ни иудея, ни грека, ни раба, ни свободного, ни мужчины и ни женщины, вы все одно в Христе Иисусе!»
И все же после прочтения Священного Писания остается ощущение, что «не муж создан для жены, но жена для мужа».
Наткнулся он и на строки, которые запомнил с детства. Мама читала Библию, и однажды Стефан услышал:
«Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч, ибо Я пришел разделить человека с отцом его, и дочь с матерью ее, и невестку со свекровью ее.
И враги человеку – домашние его.
Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня; и кто любит сына или дочь более, нежели Меня, не достоин Меня…»
– Как это, мама?
– Вырастешь – поймешь!
Научившись читать, Стефан первым делом нашел это место в Библии. Но не понял и не принял. Многое из Веры не принял ни тогда, ни позже, ни сейчас.
Стефан исписал пометками весь томик, преподнесенный ему отцом Ариэлом. Было над чем думать и над чем трудиться. Несмотря на неприязнь к Марку, Стефан не сомневался больше в том, что делает действительно нужную людям работу. Не сомневался в том, что с Библией, в отличие от шифровки Эндрю, справится. Не подведет Беркли. Если только…
Об этом «если только» он подумал, уже лежа в кровати, с выключенным светом. Сквозь незашторенное окно кто-то снова и снова рисовал на стене над ним красным лазерным лучом цифру «3»: 3, 3, 3, 3, 3, 3.
А потом грянул выстрел.
МЕЖДУ НЕБОМ И ЗЕМЛЕЙ
Услышав знакомый еще по военным командировкам звук, Стефан мгновенно скатился с кровати. Распластался на полу, прикрыл голову руками, ожидая новых выстрелов, звона разбитого оконного стекла, шума осыпающейся со стен штукатурки.
Но с минуту стояла полная тишина, а за ней – тихий стук в дверь. Стефан никак не мог решиться встать, подойти к двери в прихожей. Продолжал лежать.
Прошла еще минута. Стук повторился. Стефан поднял голову. Красного рисунка не было видно. Окно цело. За окном – тишина. И снова стук в дверь. Еще громче.
Стефан осторожно поднялся, на цыпочках подошел к двери, встал сбоку, чтобы, если будут стрелять, в него не попали. Подал голос:
– Да…
Услышал радостное:
– Слава богу!
Это был голос соседки.
Он открыл дверь. На пороге стояла Вероника в расстегнутом на две пуговицы снизу халате. За ее спиной – в распахнутых дверях квартиры – муж в полосатой пижаме.
Соседка повторила:
– Слава богу! – и добавила: – Вы живы!
– Жив!
– Не ранены?
– Нет! А у вас все в порядке?
– Да, все в порядке. Дочка спит крепко, не проснулась. А мы. мы, похоже, отвыкли от этих звуков. Двадцать лет нас никто не бомбил, никто в нас не стрелял. Но вот один выстрел – и мы сразу вспомнили все, что было в нашем детстве. Сирены, взрывы, крики людей…
Любомир кивнул:
– Это был ужас! Надеюсь, Клэр этого никогда не узнает. Наверняка сегодня – это какая-то нелепая случайность. Может быть, какой-то охотник нечаянно нажал на курок.
Стефан согласно кивнул:
– Скорее всего, так оно и было. Спасибо вам за заботу. Вроде бы этот охотник угомонился. Ложимся спать?
– Да-да… – соседка протянула руку к расстегнутым пуговицам, но так и не застегнулась. – Спокойной ночи!
– Спокойной ночи!
Какое уж тут «спокойной ночи». Стефан зашел на кухню. Не включая света, плеснул в стакан виски. Потом осторожно подошел к окну и, делая глоток за глотком, принялся рассматривать темный
