Фэнкуан: циклон смерти - Женя Дени

— Так тебя... Тебя ж в оборот возьмут...

— Я уже всё придумал, всё будет чётко.

Серёга с сомнением посмотрел на друга и расстегнул кобуру с ПМ-ом, отдал её Артёму. Тот не мешкая, закинул её в Серёгин рюкзак, что подала Саня с задней панели.

Он выпустил Булку, и собака тут же прижалась к его ноге, нервно водя носом. Он снял ремень и пристегнул его к её ошейнику. Серёга помог выбраться Анжелике и поддерживающему её Олегу. Артём взял под руку Алину, которая едва держалась на ногах, и они, цепочкой, заковыляли к главному входу белого здания вокзала.

Но как только они вошли внутрь, их встретил спёртый, тяжёлый воздух и несмолкаемый гул голосов. Здесь кишело людьми. Они сидели на полу, на сумках, на подоконниках, стояли вдоль стен, перекрывая проходы. Пробиться сквозь эту живую массу было почти невозможно.

— Посадки на поезд нет! Поезда не ходят! — надрывался взмыленный мужик в форме работника вокзала, его респиратор съехал набок, а голос срывался на хрип. Все проходы были перекрыты, и толпа гудела, как растревоженный улей.

Артём прислонил Алину к стенке, оставил Булку с ребятами и начал проталкиваться с пакетом украшений за пазухой сквозь плотную массу людей. Некоторые, завидев автомат за его спиной, шарахались в стороны с испуганными лицами. Другие же, поглощённые собственными проблемами, даже не обращали внимания на вооружённого человека. Он подошёл к очередному бойцу в белом защитном костюме.

— Рядовой запаса Артём Эдуардович Лавров, позывной Лавр, мобилизован, — по-уставному отрапортовал он, протягивая удостоверение. — Прибыл по распоряжению командира группы зачистки, майора Потоцкого Станислава Сергеевича, для сопровождения группы граждан на поезд Москва-Краснодар.

Военный взял документ, бегло просмотрел и вернул, окинув Артёма оценивающим взглядом.

— А где снаряжение, мобилизованный? Почему без костюма?

— Выдали ПМ, Финку НКВД и автомат, — кивнул Артём на оружие. — Костюм был повреждён на одной из зачисток. Выяснилось, что у меня иммунитет, новый не выдали, так как цитирую: “Мы их не высераем”.

Боец обернулся к напарнику, что-то тихо сказал. Тот отошёл в сторону, вызывая кого-то по рации. В динамиках шипело, трещало, но ответа не было. Прошло томительных минут пять, прежде чем он вернулся и что-то зашептал первому.

— Проходите, — наконец кивнул тот. — Все обязаны пройти в зону карантина на обследование. С собакой нельзя.

— Она служебная, со мной, — отрезал Артём, пропуская вперёд Серёгу, который нёс на руках бессознательную Лику.

— А с ней что?

— Автомобильная авария.

— Эй! — раздалось из толпы. — А почему их пропускают?!

— Почему они прошли?!

— Почему вы их пропустили?!

— Быстрее! — рявкнул первый военный, махнув рукой, и пропустил последним Артёма с Булкой, которая жалось к его ноге.

Раздались предупредительные выстрелы, и возмущённый гомон толпы на секунду стих, люди осели на пол, пригибаясь от страха.

Всех шестерых отвели в карантинную зону для осмотра. Алина была сама не своя: она сильно переживала, что из-за травм и этой дурацкой, вонючей царапины её прогонят с вокзала. Хотя… В таком случае она останется с Артёмом, а Артём её в обиду точно не даст. Эта мысль немного успокаивала, но всё равно на душе скребли кошки. К её удивлению, при осмотре выяснилось, что рана больше не сочилась ничем, не опухала, противная крапивница спала, и ранка стала выглядеть как обычный царапок - ничего страшного. Неужели это антибиотик, который вколола Лена, так быстро подействовал? Или дело в чём-то другом?

Серёга с Артёмом уже начинали заметно нервничать: по расписанию поезд отходил через пять минут, а до платформы нужно было ещё доковылять.

— Можно побыстрее? — Артём подошёл к пожилой, сморщенной женщине в белом халате, маске и перчатках, которая сосредоточенно заполняла какие-то бумаги.

— Молодой человек, я тут серьёзными вещами занимаюсь! — прохрипела она старчески. — Успеете! Не торопитесь и меня не торопите!

Когда старушенция наконец зафиксировала, что на телах нет следов укусов, температура и лимфоузлы в норме, и выдала всем от руки написанные разрешения на посадку, заверив их жирной печатью, компания рванула к табло отправления. Поезд отходил с платформы номер четыре, путь седьмой.

— Охренеть, — выдохнул Серёга, когда они выскочили на перрон и увидели длинные, извивающиеся очереди к вагонам.

Люди нервничали, переговаривались на повышенных тонах, ругались и едва ли не лезли в драку. Тут были и дети, и старики, и семьи с грудничками, и одиночки. Кто-то тащил огромные, неподъёмные чемоданы, кто-то был налегке, имея при себе лишь маленькую ручную кладь или вовсе без неё. Но одно можно было сказать точно: все эти люди оказались далеко не простыми смертными. Это читалось по дорогой, явно не из масс-маркета одежде, по массивным украшениям из белого и жёлтого золота, по самой манере держаться, то есть с чувством собственного превосходства.

У одной дамы, например, красовалось роскошное зимнее пальто с укороченными рукавами, рассчитанное на длинные перчатки, но вместо перчаток руки от запястий до локтей были плотно увешаны многочисленными браслетами, а на шее сверкало в несколько рядов цепочек и тяжёлое колье. Столько металла, что, казалось, шея должна была переломиться под его весом.

Мелькали и смутно узнаваемые лица: телеведущие, актёры, актрисы, чиновники разного ранга, бизнесмены и прочие сливки общества, привыкшие к комфорту.

— Это случайно не Кира… как там её? Фанлаф? — Серёга кивнул на блондинку с заметно накачанными, неестественными губами, которая нервно переговаривалась с высоким мужчиной, судя по всему, депутатом.

— Не знаю, — сухо бросил Артём, которому сейчас было глубоко фиолетово до всех этих знаменитостей.

Кира явно нервничала, то и дело тревожно заглядывая в свою дизайнерскую сумочку. Разумеется, перед посадкой параллельно осмотру в карантинной зоне проводился тщательный досмотр вещей, и Артём невольно задумался, что же она там такого прячет, с чем её вообще пропустили?

Когда подошла её очередь заходить в вагон, она протянула проводнику паспорт, и в этот самый момент из сумочки выглянула белая, пушистая, перепуганная мордочка. Кира поспешно запихнула её обратно, но проводник, к сожалению для неё, заметил. Начался громкий, нервный спор. Девушка расплакалась. Мужчина, который уже успел пройти в поезд, вернулся к ней и что-то грубо, резко бросил Кире. Та, всхлипывая и проклиная всё на свете, опустила сумку на холодную брусчатку и дрожащими руками достала оттуда перепуганную, жалобно мяукающую кошку.

— Она что, её тут оставит? — промямлил Олег, с ужасом глядя на эту сцену.

— Пиздец… — только и смог