Маленький Лугоши - Дуглас Форд

- Я знаю, что ты что-то видел! - крикнул ему вслед Мак. - Ты тоже это знаешь!

Тревор не оглянулся.

- Я знаю, что пора обедать.

- Тебе придётся разобраться со своими демонами. И тебе нужно сделать это до того, как они решат разобраться с тобой первыми.

У Тревора не было на это ответа. Вместо того, чтобы есть в сарае, он понёс свой сэндвич в сторону места, которое в колледже называли "Литературная роща", а Мак и Тревор в частном порядке называли "Уголком Яйцеголового", гнезду из тенистых дубов со скамейками, где некоторые из преподавателей, предпочитающих проводить время на свежем воздухе, любили отдыхать вместе со своими учениками, когда погода была хорошей. В такой жаркий день Тревор ожидал, что это место будет принадлежать только ему, но вместо этого он обнаружил группу студентов, сидевших в кругу вокруг импровизированной сцены, что указывало на то, что студенческий литературный клуб решил провести одно из своих чтений на улице.

Он ненавидел эти чтения стихов и винил их в том, что они заставили его волноваться целую неделю, когда он каждый день ждал, что потеряет работу. Это произошло, когда Мак в одном из своих лучших настроений предложил им двоим сорвать одно из таких мероприятий во время перерыва. Тревору это показалось по бóльшей части скучным, но студенты казались достаточно милыми, и они, похоже, были не против пригласить их послушать. Группа состояла в основном из женщин, и, как обычно, Тревор хотел избежать жуткой рутины садовника, поэтому ему было неловко стоять там в своей потной рабочей одежде. Он даже избегал зрительного контакта, когда кто-то предлагал ему чашку горького чая, который они заварили для мероприятия, вежливо выражая благодарность и стараясь не замечать бормотаний, которые Мак делал себе под нос.

- Ты осмелишься на это? Я сделаю, просто смотри.

Конечно же, Мак это сделал, хотя Тревор и не посмел. Когда последний выступающий закончил, Мак поднял руку и предложил выйти на сцену и прочитать всем написанное им стихотворение. Естественно, эти ясноглазые студенты хотели показать, что они принимают даже самого низкого рабочего, соль земли, поэтому они аплодировали с особой силой, чтобы побудить Мака выйти на сцену.

Мак предварил своё стихотворение словами:

- Это короткое стихотворение обо мне. Это вызвало любопытство даже у Тревора, даже если он знал, что что бы ни вышло изо рта Мака в следующий момент, это может вызвать серьёзные проблемы.

И он не разочаровал.

Короткое стихотворение Мака о себе выглядело так:

- Оружие, Буфера, Мотоциклы!

Затем он отвесил поклон, который длился как минимум четыре секунды, наслаждаясь вежливыми, но смущёнными аплодисментами, гораздо менее обнадёживающими, чем в первом раунде.

Каждый день после этого Тревор ожидал, что декан, проректор или кто-то ещё вызовет их и уволит обоих за срыв студенческого мероприятия. Но Мак продолжал говорить ему, чтобы он не волновался.

- Им это понравилось. Они не жалуются. Моё стихотворение помогло поднять настроение после всего того тяжёлого дерьма о самоубийстве, которое они читали.

- Но это было не стихотворение. Ты встал и сказал "буфера" кучке парней и девчонок, которые здесь платят за обучение.

- По крайней мере, я не сказал "сиськи". Это, возможно, перешло черту, но студенткам нравится, когда парни среднего возраста вроде меня говорят "буфера". Они слышат, как будто это говорят их дедушки. Я мог бы обнаружить среди них одну или две, которые это считают странным. Но большинство из них считают это прикольным.

- Я думаю, что они все считают это странным, - сказал Тревор. - На самом деле. А ты даже на мотоцикле не ездишь, так что стихотворение даже не о тебе. Я не знаю, откуда оно взялось.

- На самом деле оно взялось с футболки. Я видел какого-то парня в ней в очереди за китайской едой на вынос. Это застряло у меня в голове. Я думал, что это было забавно.

- Это действительно будет забавно, когда нас уволят.

- Девочки не будут жаловаться. Поверь, им это понравилось.

Чтобы подготовить её к неизбежному увольнению, Тревор описал инцидент Мэдлин, включая мнение Мака о том, насколько очаровательным студенты нашли его использование слова "буфера".

Мэдлин не совсем согласилась, но, к удивлению Тревора, она тоже не возражала. Вместо этого она нашла всю эту историю забавной и не рассматривала её как путь к разрушению, как считал Тревор.

- В одном он прав: действительно, можно было бы немного расслабиться.

Тревор не помнил, чтобы Мак говорил, что ему нужно расслабиться, но ладно.

Мэдлин спросила:

- Мак женат? В разводе? Гей?

Тревор был уверен или почти уверен, что Мак не гей. На тот момент он ещё не подтвердил своё холостяцкое положение.

- Я не могу себе представить, чтобы кто-то терпел его достаточно долго, чтобы выйти за него замуж, - сказал он.

Выражение лица Мэдлин изменилось, в её глазах появился тот отсутствующий взгляд, который он слишком хорошо знал.

- Нам следует найти кого-нибудь, с кем его можно связать.

Тревор сказал:

- Я бы предпочёл не делать этого. Пусть сам этим занимается.

Но он говорил это о многих вещах, всегда каким-то образом отступая и всё равно делая это, например, о своём обещании не приближаться к поэтическим чтениям, происходящим в Уголке Яйцеголового. Но там он стоял под одним из дубов, на безопасном расстоянии, и ел свой сэндвич, его внимание привлекла темноволосая студентка, которая читала строки, которые показались ужасно знакомыми, хотя поначалу он не мог вспомнить, где он услышал их:

- О, подожди, третья жизнь в блохе запасная;

Где мы почти больше, чем женаты;

Эта блоха - ты и я;

И это наше брачное ложе и брачный храм.

И так далее, продолжая ещё несколько строк со словами, полными странных образов, смысл которых ускользал от него. Тем не менее, стихотворение нашло у него отклик, и прежде чем стихотворение закончилось, он понял, что оно очень похоже на тот гимн, или библейский стих, или заклинание - нет, стихотворение, понял он, - которое Мэдлин читала ему некоторое время назад, хотя Мэдлин внесла некоторые ключевые изменения, заменив блоху пиявкой.

Он погрузился в свои мысли, его зрение затуманилось, пока он пытался расшифровать смысл, стоящий за ним, а когда он снова сосредоточился, он понял, что женщина, читающая стихотворение, перестала говорить. Она не ушла со