Зимняя романтика. Книга-адвент от ненависти до любви - Эйси Джей Миллс
«Иди проветрись, Соль. Прочувствуй всю горечь ночи окончательно, чтоб больше неповадно было так дурить», – велела я себе, спускаясь с горы по лестничной тропе.
Как и ожидалось, на моем пути опять было много влюбленных пар. Каждый взгляд на них делал мое и без того унылое Рождество просто жалким. А потом мне все-таки улыбнулась удача.
Впереди, на несколько пролетов ниже меня, шел высокий мужчина в модных широких штанах и тонкой рубашке. Он стоически переносил зимний холод, но все равно то и дело вздрагивал под особо пронизывающими порывами ветра.
– Господин! – закричала я, бросаясь к нему.
Мужчина ускорил шаг.
– Постойте! Простите, это не вы отдали мне ваше пальто?
После этих слов он на секунду замер и тут же довольно агрессивно обернулся. Его лицо скрывала серая маска, а на глазах, несмотря на глубокую ночь, были темные очки.
– Это я, – буркнул он.
Я согнулась в глубоком поклоне и двумя руками протянула пакет с пальто.
– Простите. Я была не в себе и оскорбила вас. Если хотите написать на меня заявление за кражу, я приму это с пониманием, но все-таки хочу еще раз извиниться и предложить компенсацию за неудобства.
– Ничего не нужно, – уже куда спокойнее ответил он, забирая у меня пакет и быстро натягивая пальто. – Спасибо, что вернули. И вы меня извините за то что напугал тогда.
В этот момент где-то позади одна из парочек громко запела дуэтом уже осточертевшую песню: «В нашей третьей жизни мы встретимся в последний раз…» Не сдержавшись, я запрокинула голову и простонала:
– Господи, пусть этот жуткий трек уже все забудут!
Незнакомец в пальто закашлялся, немного отступая от меня.
– Мне показалось, что он вам нравился… Вы ведь пели его.
– Нравился. Пока я не поняла, что подобные сопливые глупости нужны только для унижения людей с разбитым сердцем.
– Для многих музыка о любви как раз является лекарством от сердечной боли, – возразил он, скрестив руки на груди.
– Даже если сейчас вы в это верите, то через год можете оказаться на моем месте и возненавидеть такие песни, как «Красная нить».
– Сомневаюсь, – ехидно усмехнулся незнакомец.
– Вы не собираетесь писать на меня заявление? – быстро спросила я, надеясь завершить разговор до того, как в состоянии полного раздрая наговорю еще больше глупостей.
– Нет.
– Тогда я пойду.
– Могу поспорить, что через год вы снова будете слушать «Красную нить» и другие сопливые глупости и верить в любовь благодаря им, – внезапно заявил незнакомец таким уверенным тоном, что мне захотелось его ударить.
– Сомневаюсь, – резко ответила я.
– Тогда давайте встретимся тут в следующее Рождество и проверим, кто из нас был прав.
– Вы же сами забудете об этом уговоре.
– Может, забуду. А может, и нет.
– Если мы оба не забудем, то давайте встретимся. Уверена, что права буду я, хотя, конечно, разбитого сердца вам не желаю.
– Вот уж спасибо, – хмыкнул он.
– Доброй ночи! – буркнула я.
– И вас с Рождеством, – почему-то очень весело ответил незнакомец.
Так мы и расстались. Я – с уверенностью, что никогда больше не увижу глупого романтика. А он – с тихим смехом, который еще несколько мгновений звучал мне вслед и казался странно-знакомым.
* * *
Я забыла о встрече с незнакомцем в пальто уже через неделю после Рождества. Думаю, на мою память повлияли семь дней беспрерывных рыданий по потерянной любви и внезапный порыв очистить квартиру от всех гудсов[14] Loverun.
Время шло, боль по Джин Хо прошла, сменившись благодарностью за светлое начало наших чувств и презрением к тому, как он расстался со мной. И если поначалу мне отчаянно хотелось сразу найти нового парня, чтобы с головой окунуться в любовь, то, сумев перебороть этот порыв, я уделила должное внимание любви к самой себе и поиску понимания того, что мне на самом деле нужно от отношений. Подобная осознанность стала одновременно благом и проблемой.
С одной стороны, я больше не страдала от одиночества. У меня была любимая работа, я сама обеспечивала все свои потребности и наслаждалась жизнью.
С другой – образ мужчины, которого я могла бы полюбить, с каждым днем становился все более нереалистичным. Точнее, для меня все мои запросы выглядели вполне адекватными, а вот окружающие меня люди не раз советовали «снизить планку».
Не берусь судить, кто из нас был прав, но мой список данных идеального мужчины был примерно таким: ухоженность, чувство стиля, высокий рост, амбициозность, стабильный заработок, наличие собственного жилья и машины, щедрость и, конечно, любовь ко мне. Многим из перечисленного обладала я сама, а значит, это не должно было быть чем-то фантастическим, но кандидатов с таким набором данных почему-то не появлялось.
При этом куда-то направить накопленные чувства мне все же хотелось, поэтому я вернулась к раннерству, то есть любви к группе Loverun и моему биасу А Рану.
Квартиру снова заполнили их гудсы, на рингтоне вновь зазвучала «Красная нить», и, как и все раннеры, я с нетерпением ждала камбэка[15] группы, выкупив два билета на новогодний концерт за баснословные деньги.
Второй билет был куплен по чистой случайности из-за неосторожного клика на сайте. Однако перепродавать его я не стала. Может, надеялась, что «идеальный кандидат» все-таки появится и мы сходим на концерт вместе. А если нет, я могла неплохо заработать, продав лишний билет ближе к дате концерта.
В общем, с начала декабря я просыпалась с мыслями о новогодней ночи и засыпала с ними же. Даже странные слухи про возможный уход А Рана из группы казались глупым фейком особо ярых анти[16], и я не хотела тратить на переживания о них ни секунды.
Про спор с незнакомцем в пальто я вспомнила только ближе к вечеру 24 декабря – за несколько часов до Рождества.
«А ведь он выиграл, – думала я, бережно протирая пыль с постеров Loverun. – Я снова слушаю “Красную нить”, снова верю в любовь… Вряд ли он придет на Намсан и вообще помнит обо мне, но было бы неплохо его поблагодарить».
Я планировала провести Рождество с друзьями в районе Мендон – в двадцати минутах ходьбы от башни Намсан.
«Думаю, я могу подняться туда и все успеть. Вдруг придет. Если нет – просто спущусь». Ничто не мешало мне совершить это маленькое рождественское безумство, поэтому, тепло и красиво одевшись, я поехала к горе.
24 декабря 2025
