Госпожа Туманной долины, или Приручить тьму - Диана Дурман

Госпожа Туманной долины, или Приручить тьму

1

– Уму непостижимо! И как только до этого дошло?! – тихо, чтобы никто кроме меня не услышал, возмущалась мать. Её голубые глаза вспыхивали злостью при взгляде в мою сторону, а руки сжимались в кулаки крепче дозволенного.

Ярость графини Розак была ощутима словно густой, удушающий туман, висящий в воздухе. Будь воля матери, она бы сейчас не чинно вышагивала рядом, шурша пышными юбками своего лучшего платья, а тащила бы меня за волосы. Тем самым хоть немного вымещая злость. Злость за то, что ей надлежало сопровождать такую непутевую дочь в кабинет короля. Именно там, в приватной обстановке, должно состояться вынесение окончательного приговора.

– Во всём виноват твой отец, – продолжалась отповедь. – Если бы не его глупость, то твоим воспитанием целиком и полностью занималась я. И тогда ты бы не посмела покуситься на жизнь собственной сестр ы ! На будущее всего королевства!

Сдержавшись, чтобы устало не вздохнуть, я спокойно напомнила:

– Это не доказано.

– Лорена, у тебя ещё достаёт дерзости утверждать, что твоя сестра наговаривает? Да как у тебя совести хватает так нагло врать?! – зашипев подобно жарким углям под дождем, мать хлестнула меня взглядом и уже немного спокойнее продолжила: – Я понимаю, ты обижена. Сердце Нэйтана дрогнуло в последний момент, и он в итоге выбрал Мию, но ты должна его понять. Всё же магический дар Миелены оказался больше твоего.

А вот это уже заставило разозлиться и сжать кулаки, прежде чем всё так же тихо отчеканить:

– Он выбрал меня не из-за дара.

В ответ мне прилетел гаденький смешок. Сразу после которого, мать горделиво поправила причёску, убеждаясь, что пряди огненно-рыжих волос лежат волосок к волоску, и снисходительно сказала в полный голос:

– Брось, Лорена, неужели ты в это веришь? В нашем мире, где в любой момент может разразиться бедствие из-за осквернения эфира*, лучше иметь рядом человека, щедро одарённого очищающей силой. И Нэйтан это понимает лучше других. Поговаривают, в его родных землях можно встретить настоящие миазмы, исторгающие нечисть. Естественно при таком положении дел виконт выберет будущую Святую, а не девушку с едва заметными зачатками дара. Ты даже испытание на обычную жрицу провалила.

Насмешливое напоминание заставило сердце болезненно сжаться. Но внешне я не показала того, насколько сильно меня задели слова матери. Для неё мы с сестрой всегда были в неравном положении – Мия дитя от второго мужа, графа Розака, которого мать выбрала сама, ну а я ребенок от мужчины, навязанного ей родителями.

Если бы не несчастный случай и скорое вдовство юной аристократки, страшно представить в какую фурию она бы превратилась в ненавистном союзе. У матери и так характер не сахар, и это при том, что мой отчим с неё пылинки сдувает. Зато как раз от неё мне досталась та самая черта, что позволяет стоически переносить удары судьбы.

Меня предали? Бросили? Оговорили? Едва не отправили на плаху? Что ж, тогда надо сделать всё, чтобы они пожалели о своём промахе. И я сейчас не о клевете….

Пусть Мия остаётся в столице. Пусть забирает себе двуличного Нэйта вместе с титулом виконтессы. Пусть она вдоволь порадуется моему последнему отступлению. Больше я её так не побалую.

Всю свою жизнь младшая сестра будто нарочно забирала у меня всё, до чего могла дотянуться. Внимание, подарки, милые сердцу вещицы. Стоило Мие увидеть, как я к чему-то или кому-то привязалась, она тут же стремилась это отобрать. И всегда добивалась своего.

Разве можно отказать воплощению Света с медными волосами, больш и ми глазами цвета неба и ласковым нравом? Конечно, нет. Ведь на фоне ожившего солнечного зайчика я выглядела недружелюбной белой вороной после голодной зимы. По крайней мере, именно так обо мне постоянно отзывалась мать.

Однако есть кое-что, что Мия так и не смогла присвоить, как бы не старалась. И именно это позволяет мне сейчас идти по королевскому дворцу с храбро поднятой головой.

__________________________________________________________

Эфир * – невидимая обычному глазу часть мира, сродни радиоволнам, или же по другому – непрерывные потоки магических частиц. Те, кто умеют управлять эфиром, называются чародеями, магами, колдунами, а те, кто способен очищать его от тёмных эманаций, зовутся жрецами.

2

– Графиня Розак, ваша копия документа, – рокотал голос короля над нашими низко склонёнными головами. – С этого дня леди Лорена Розак больше не принадлежит вашему дому. Отныне она графиня Хавардис и будет проживать вместе с мужем в Туманной долине.

Не разгибая спины, мать приняла пергамент из рук секретаря и благоговейно сказала:

– Ещё раз простите, ваше величество, что доставили вам столько хлопот. Мне искренне жаль. Я так и не смогла достойно воспитать эту дочь.

Ударение на предпоследнее слово не заметил только глухой, но заострять на этом внимание никто не стал.

– Можете идти, графиня Розак, – повелел государь королевства Валардис. – Мои поздравления с вступлением Миелены в брак уже отправлены в особняк виконта. Лорена, останьтесь.

Продолжая лебезить и бесконечно, то благодаря за внимание к Мие, то сетуя на моё ужасное поведение, мать скрылась за дверью кабинета вместе с секретарём и парой высоких лордов, тихо находящихся здесь в качестве свидетелей. Лишь после этого раздался звук отодвигающегося стула, и через несколько ударов сердца на моё плечо легла тёплая, но сильная ладонь.

– Можешь подняться, – уже без холода в голосе произнёс король.

С облегчением выпрямившись, я с искренним раскаяньем посмотрела на того, кто спас меня из, казалось бы, безвыходной ситуации. Его величество Байрен Третий ответил мне взглядом полным сочувствия и, покосившись на закрытую дверь, неодобрительно покачал головой.

Мне не нужно было спрашивать, чтобы понять, о чём подумал убеленный сединами правитель нашей страны – слишком хорошо я знала этого человека. Уверена, его сейчас крайне расстроил тот факт, что моя мать так ни разу и не поблагодарила короля за “всего лишь” ссылку для меня. Тем самым показав, насколько мало её волнует сохранность моей жизни. Графиню Розак больше заботила минувшая свадьба младшей дочери, и пятно позора, оставленное на их громкой фамилии мной.

Его величество по-отечески сжал моё плечо в ободряющем жесте и сказал:

– Лора, мне, правда, жаль что всё так вышло.