Злобушка для дракона - Наталья Ринатовна Мамлеева

Надежда Мамаева, Наталья Мамлеева

Злобушка для дракона

Глава 1

Обычно у меня сходилось все: и цифры в расчетах домовых книг, и корсет, и даже показания слуг, когда им приходилось устраивать допросы, выясняя детали очередного беспорядка. А челядь на него была горазда! Глаз да глаз нужен.

Впрочем, не за ней одной. За старшим братцем тоже. Этот балагур, весельчак и мот был способен прокутить за неделю всю королевскую казну – дай только волю и ключи от двери, за которой это золото спрятано.

Но бодливой корове вышние рогов не дают, а Ричарду – денег вдосталь. Только уже не небеса, а я, потому как, зная тягу старшего к расточительству, прятала все сбережения семьи в железный шкаф, под замок.

Да и не только братец любит сорить монетами – его три дочурки, мои племянницы, тоже не прочь. Что близняшки Ноэми и Дори, что младшенькая Синди. Правда, последней, в отличие от Доротеи, свое сокращенное имя не нравится, а полное – Синдия – тем паче. И, начитавшись романтических баллад, моя племянница требовала, чтобы ее называли непременно Синдереллой и никак иначе. Дескать, окончание «-элла» отсылает к возвышенным эльфийским корням и делает ее более утонченной.

Хотя, как по мне, стройности в стане придают не буквы, а умеренность в еде и регулярные упражнения, а изящности в общении – знания. В том числе и этикета. Но, когда я подарила пару месяцев назад, на восемнадцатилетие, малышке Синди энциклопедию для благочестивых девиц, племянница скривила губы. Она ждала бального платья.

Но где его взять, если мы едва-едва рассчитались за дрова с поставщиком?! А ведь за окном уже – рой месяц! Пчелы на пасеках уже вовсю жужжат и собирают нектар одуванчиков.

А ведь есть еще портной, молочник, стекольщик, кузнец и, главное… мытник, ждущий от меня уплаты налогов! Да, такое ощущение, что все состояние наша семья хранит не как приличные люди – в банках или хотя бы сундуках, а исключительно в долгах!

И, кажется, только что их стало чуточку больше. Потому как я полагала, что по итогам подсчетов у меня окажется другая сумма и… Хотя бы без такого большого знака минус!

Но нет. Девяносто восемь золотых куда-то словно испарились. Просочились между строк. И все тут! Я мрачно глянула на кляксу, которая успела расползтись от капли, упавшей с кончика пера. То я непростительно долго держала над листом, испещренным свежими записями.

Ну уж нет, я найду эту проклятую пропажу. Чего бы мне это ни стоило!..

Как выяснилось многим позже, поиски имели свою точную цену: два удара колокола, три мотка моих нервов, один дергающийся глаз и крик на весь дом:

– Ри-и-ичард!!!

И да, один заикающийся и бледнеющий единокровный братец перед моими очами. Да, он был старше почти на пятнадцать лет. Для иных – целая жизнь, за которую можно ума-разума набраться. Но братец сейчас просто… набрался. И стоял весь такой грациозный, обаятельный, привлекательный… В своих мыслях. На деле же Ричард так шатался, что меня, просто при взгляде на него, уже укачало. Легкое амбре довершало образ человека, которому вчера было очень хорошо и сейчас от этого невероятно плохо.

– Мартиша, – морщась, словно мой голос доставлял ему физическую боль, просипел родственник. – Ну зачем столько крика из-за жалких денег. Ну подумаешь, повеселился я вчера чутка…

– А перед весельем сунул нос не только в железный ящик с монетами, но и в расходные книги!

– Ну, согласись, ловко ведь я два нуля вписал! – выдал братец тоном, в котором не было ни сожаления, ни раскаяния, ни извинений. Ничего лишнего. Одна только гордость за свою лихость и смекалку. – Ты ведь наверняка сразу-то ничего даже и не заметила…

Выдав это, Ричард свел осоловелый взгляд к собственной переносице, а потом устремил этот взор на меня.

Выглядело это так, словно братец пытался выстрелить из захмелевшего двуствольного мушкета – и тебя разбирает не столько страх, сколько любопытство: куда же, собственно, полетят пули из таких-то загогулин? Логика подсказывала, что в совершенно разные стороны… Впрочем, мне сейчас было не до гипотез. Я предпочитала практику. Оздоровительную.

Щелчок пальцев, заклинание очищения (правда, не моего кабинета от братца, а его организма – от ядов) – и вот уже Ричард был как огурчик. Зеленый, сморщенный и недовольный тем, что на него покусились.

– Четтери! – глотая ртом воздух, выдохнул старший.

Ого. До второго моего имени дошел! Видать, проняло братца. Интересно, а третьим он меня почтит? Оное Ричард вспоминал обычно в мгновения крайней злости.

Вообще-то, матушка, явив меня на свет двадцать пять лет назад, возжелала для своей дочери имя непременно красивое, древнее и затейливое (не иначе, как и Синди, питала слабость к балладам). Но одно выбрать не смогла. Так что, недолго думая, взяла все три. Мартиша-Четтери-Харпер. Звучит гордо, если не сокращать каждое из них до первых двух букв.

Наш с Ричардом отец, будучи тогда уже во втором (и на этот раз не договорном) браке, молодой супруге перечить не стал. Ну хочет она дочь назвать сразу тремя именами – пусть так. Не дюжиной же.

Ну правильно, отцу-то чего! А я теперь мучаюсь, да и знакомые путаются, как ко мне, собственно, обращаться… Впрочем, братец сейчас по этому поводу ничуть не переживал. Он был занят другим – негодовал! Раздувал ноздри, буравил меня возмущенным взглядом, словно штольню хотел прокопать, грозно сводил брови к переносице.

– Я попросил бы тебя не сметь применять на мне свои бытовые заклинания!

– Не будешь воровать – не буду и применять, – покладисто согласилась я.

– Я… что?! Да это мой дом! И железный сундук мой! И все здесь мое!

– И долги, и кредиторы, и подати, которые в казну нужно платить, – услужливо перечислила я.

Братец сник. На него эти слова действовали почище любого успокаивающего заклинания.

– Мартиша, да что ты кипятишься-то… – уже примирительно протянул он, садясь на стул, стоявший напротив моего стола. – Ну не такая это большая сумма…

– Но именно столько мы должны портному, – отчеканила я, задумчиво глядя в окно.

– Я думал, что отыграюсь вчера… – печально протянул братец, в котором, судя по тону, наконец-то проснулась совесть. И где только вчера эта паразитка была? Ее что, кошелем с деньгами придавило?

– Ну ты и правда хорошо поиграл… – мрачно выдохнула я и добавила: – На моих нервах сегодня. Что делать-то будем?

Ричард на