Злобушка для дракона - Наталья Ринатовна Мамлеева
Так что тряхнула головой. Не то чтобы это могло помочь прогнать оттуда мрачные мысли. Но взбодрило. Особенно когда в шее хрустнуло.
– Ладно, я сейчас съезжу поговорю с портным, попрошу у него отсрочки, – приняла я решение. – А ты пока, будь добр, поведай, как сумел сейф открыть?
– Так он не заперт был… – настолько честно, что я не поверила ни единому слову, протянул братец.
«М-да, придется новый запор вешать», – поняла я и, встав из-за стола и выпроводив Ричарда (талантливый шельмец все же, надо же так ловко замок взломать!), сама начала собираться в город.
Благо карета для этого дела была ни к чему. Велев конюху оседлать мою любимую Белоснежку, накинула плащ и отправилась верхом.
Лошадь фыркала, выбивая копытами такт, который молоточками отдавался в сознании. Мы со Снежкой сегодня обе были черны и мрачны. Я – мыслями, кобыла – мастью. Вот не знаю, кто додумался черную как смоль лошадь назвать так, но… купил брат ее уже с этим прозвищем, и на другие своенравная животина ни в какую не отзывалась. Так что долженствующая по имени быть белой Снежка щеголяла вороными боками. А я восседала на ней в столь же темном плаще.
Не хватало косы для полноты образа – и вышла бы настоящая госпожа Смерть в капюшоне. Хотя нет, вру, коса таки была, только не с череном и лезвием, а заплетенная из светлых, точно лен, волос. Все же жаль, что шевелюра мне досталась не рыжая, каштановая или золотая, как у племянниц, а снежная. Порой из-за такого оттенка волос я сама себе казалась седой.
Но сегодня распогодилось, и я была даже рада светлой голове: ее не столь сильно припекало, когда я откинула капюшон, пытаясь хоть так охладиться.
Солнце, уже не просто ласковое, а щедрое, теплое, не просто светило – палило так, что парило: от молодой травы на полянах поднимался легкий, зыбкий пар, будто земля тихонько дышала после долгого сна.
Лес по сторонам дороги уже не был сквозистым, как месяц назад. Он загустел. Каждая березка была окутана облаком изумрудной дымки – это лист, еще липкий и нежный, разворачивался из тугих почек. А ниже, в подлеске, царствовала черемуха – вся в белой кипени, будто обрызганная молоком. И от нее плыл густой пьянящий дух. Оттого кружилась голова: запах меда, горького миндаля и обещания лета потихоньку вытеснил все печали и заботы.
Хотелось слушать и слушать птичий гомон, в котором были и щебет синиц, и четкая дробь дятла, и журчащие трели дроздов.
Эти несколько миль по лесной дороге словно перекроили всю меня, очистив голову и придав сил. Правда, все очарование быстро поблекло, стоило мне въехать в городские ворота.
Столица встречала гостей грохотом, вонью и суетой. Каменная мостовая, выщербленная подковами и телегами, вилась змеей меж домов, которые стояли порою столь плотно, что я, вытянув руки, могла коснуться противоположных стен. Впрочем, узкие улочки при приближении к центральной площади начали шириться, так что я лавировала между гружеными повозками, прохожими, экипажами, стадом гусей, которых гнал на скотный рынок мальчишка с длинным прутом.
Нос ловил уже совсем иные ароматы: горячего хлеба, конского навоза, дегтя и человеческого пота. По ушам бил гвалт толпы – это в базарный день гудели торговые ряды, которые я миновала по дуге и начала забирать в гору.
И, поднявшись на горбушку мостовой, я не смогла не взглянуть на него. Каждый раз, приезжая в столицу, смотрела… Королевский дворец. Он стоял на вершине, чуть в стороне от города, будто вырезанный из гигантской мраморной глыбы.
Пики башен словно пытались наколоть на свои острия легкие облака, а меж ними были этакие тарелочки на высоких ножках – посадочные площадки для королевской крылатой династии. Интересно, удастся ли в этот раз увидеть кого-то из драконов? Владыку, его супругу, кого-то из принцев или принцесс?
Меня, мага-бытовика с небольшим резервом, мощь, которая исходила от огромных чешуйчатых тел, взмывающих в небо, точно стрелы, завораживала.
Я смотрела, пока шея не затекла, но так не увидела ни одного парящего на голубом небе силуэта. Жаль…
А потом снова опустила взгляд на ухабистую реальность под копытами Снежки.
– Да, подруга… Это вам не сказки, а реальность, здесь не глазеть, а пахать надо. И просить. Чтоб вошли в положение, подождали еще немного возврата долга…
Свернула в Ткацкий переулок, решив срезать путь к салону заказного и готового платья магистра Фейа.
Через улицу, точно флаги, на веревках висели простыни, порты, рубахи, детские платьица… Все это колыхалось на слабом ветру, отбрасывая на мостовую причудливые синие тени. Воздух пах щелоком и сыростью.
Здесь было тише. Да и солнце сюда заглядывало реже. Зато жизнь кипела, бурлила, как котелок с похлебкой в печи, а сунувших в нее нос любопытных могла и паром обжечь.
В этом я убедилась лично, когда над головой что-то зашумело и захлопало. Времени на чары не было, потому я лишь надернула капюшон, готовясь к тому, что сейчас из распахнувшегося окна под ноги Снежки выльется содержимое ночной вазы.
Потому как это в богатых домах были утилизационные артефакты, а то и вовсе трубы, а здесь жили простые люди. Со своими потребностями. И сейчас кому-то, похоже, потребно было сделать свой дом немного чище, а улицу со сточными канавами – чуточку грязнее.
Но как же я ошибалась!
Вместо плеска услышала… пусть будет просто крик. Сдобренный крепким словцом, коротко бранный, почти цензурный… крик. А после, цепляясь за веревки и белье на них, на меня обрушилась та самая бойкая жизнь бедняцкого квартала. А с ней – и абсолютно голый мужчина! Ну, может, и не совсем голый, но ни задни… ноги (я, демоны подери, все же леди!), ни широкая спина мной в одежде замечены, как и братец на месте преступления, не были.
Может, такому повороту судьбы какая дама и обрадовалась бы: считай, к ее ногам упал нагой кавалер. Но только не Снежка. Стоило незнакомцу рухнуть сначала на шею кобыле, а с нее – и на мостовую, как моя лошадь истошно заржала. Ну точно благородная девица при виде мыши.
Снежка встала на дыбы, замолотила
