Брак по указу - Елена Шевцова

— А если это правда, я поддержу своего сына! — вдруг резко произнёс дан Макир, его взгляд впился в Таллию, и он продолжил говорить так, чтобы она точно услышала каждое слово: — Безродные и нищие в нашем клане мне не нужны! А детей без дара я, вообще, внуками признавать не собираюсь. Если потребуется, я подам жалобу в Магсовет!

Мороз пробежал вдоль позвоночника девушки. Внутри всё сжалось от боли и обиды. К горлу подступил ком, а на глаза навернулись слёзы. Она прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не выдать своих эмоций, и незаметно выдохнула.

Не сейчас, не здесь… мысленно говорила Таллия сама себе. Ты не имеешь права показывать слабость! Не имеешь!

Собрав остатки сил, Таллия выдавила из себя слабую улыбку и слегка склонила голoву, словно внимательно разглядывая новые узоры на своих руках.

— Я бы не рекомендовала тебе идти на конфликт с княжеским родом, Макир, — раздалcя голос другой даны, сидевшей справа от главы рода ри Курт. Её тон был холодным, размеренным, будто каждое слово заранее взвешивалось. Шатенка выглядела гораздо старше Маргариты, но была очень красива, утончённые черты лица придавали ей вид истинной благородной даны, а её тяжёлый, безжизненный взгляд, словно проникал в самую душу. — Времена изменились. Князь Тимар — это не князь Тирс. Другое поколение, другие нравы. — Она сделала короткую паузу, наблюдая за реакцией Макира, и продолжила: — Хочешь совет? Серьёзно поговори с сыном. Объясни ему, что в твоём клане нет места неодарённым отпрыскам. Если князь Тимар не разрешит разорвать этот фарс в будущем, всегда можно признать одарённого бастарда. В конце концов, если мой племянник сразу в день обряда указал… — жеңщина на мгновение замолчала, усмехнулась и бросила на Таллию равнодушный взгляд, будто смотрела на пустое место, — …своей так называемой невесте её истинное место, ты сможешь найти с сыном общий язык в этом вопросе. — Она откинулась назад и продолжила с заметной долей иронии: — Хочет князь поиграть в реформы? Кто мы такие, чтобы перечить ему? Но ты, брат мой, как всегда, слишком импульсивен и недальнoвиден.

Πоследние слова явно были колкостью в адрес Макира. Однако шатенка даже не пыталась смягчить их, а лишь бросила презрительный взгляд на Маргариту, сидевшую рядом с даном, намекая, что ей здесь не место.

Рыжеволосая девушка вспыхнула, моментально вскинула голову и уже готовилась разразиться потоком возмущённой брани, но едва рука главы рода ри Курт мягко опустилась ей на плечо, её пыл угас. Она захлопнула рот, обиженно отвернулась и начала рассматривать скульптуры, украшающие храм.

— Розалия… — проворчал дан Макир, раздражённо посмотрев на сестру.

— Не сверли меня взглядом, это бесполезно, — с лёгким смехом ответила Розалия, покачав головой. — Я давно отдала роду ри Курт долг. Теперь своё раздражение вымещай на ней, — она небрежно кивнула в сторону Таллии.

От этих слов Таллия почувствовала, как очередная волна обиды подступает к сердцу.

— Десять лет как ты замужем, Розалия, а детей до сих пор нет! Так что долг перед родом ты свой не выполнила!

Слова дана Макира прозвучали резко, словно удар хлыста, вызвав тихий ропот среди собравшихся.

— Этот долг у меня не перед твоим родом, Макир, — голос Розалии понизился, стал холодным и угрожающим, почти шипящим. — И претензии свои предъявляй другу, который предпочитает ночи проводить в игровом доме, а не в супружеском ложе! Ты уж за мной не следи, лучше за своим сыном присматривай. А тo, как наплодит тебе детишек без дара, так весь твой авторитет кхорсу под хвост улетит. Хотя… я, знаешь… буду даже рада!

Она произносила это тихо, но так, что бы все вокруг слышали. Каждое словo резало воздух, как лезвие, разлетаясь по залу.

Таллия застыла, стараясь сейчас казаться невидимой. Она не могла понять, как можно выносить такие грязные семейные разборки на публику. Εй было неловко, больно, обидно, а больше всего — страшно. Вся эта враждебная обстановка, как ядовитая паутина, обвивала её.

Что ни делай, а расположения родственников со стороны жениха Таллия точно не добьётся. Как выживать в этом серпентарии, было для неё большим вопросoм. Единственная надежда заключалась в том, что видеться с ними придётся нечасто — у Мара было собственное имение, и не одно. Но... Брак, заключённый по указу князя, едва ли предвещал лёгкое семейное счастье. А где-то глубоко в душе она всё же надеялась на это счастье — то, которого была лишена с самого детства.

Как ни старалась она сохранить хладнокровие, её сердце билось всё быстрее, как испуганная птица. Лицо побледнело, дыхание сбилось, а руки предательски дрожали.

Большой артефакт времени, висевший на противоположной стене, пробил три удара. Наступило назначенное время ритуала.

Шёпот прошёлся волной по залу. Жрецы у алтаря переглянулись. Ситуация становилась всё напряжённее, и, казалось, ещё немного — и произойдёт что — то непредсказуемое.

Но вдруг массивные двери служебного хода скрипнули, медленно распахиваясь. В зал, наконец, вошёл жених.

Мар ри Курт выглядел осунувшимся и уставшим. Его лицо было бледным, на подбородке виднелась лёгкая небритость. Волосы казались влажными, будто он только что их помыл. На нём была строгая униформа тайной канцелярии — тёмно-серый камзол с серебряной отделкой, наглухо застёгнутый до самого горла. Никаких торжественных атрибутов, только стандартная нашивка ведомства. Видимо, его совсем не смущал тот факт, что в храме было жарко, а его одежда выглядела слишком тёплой и неуместной для такого события.

Зал ожил от нового ропота. Кто — то шептался о грубом нарушении этикета, кто — то с любопытством разглядывал непривычный наряд дана.

Мар быстрым шагом подошёл к алтарю, коротко кивнул главному жрецу и склонился к его уху, прошептав что-то. Жрец, сняв капюшон, понимающе кивнул и жестом указал Мару занять место жениха.

Мар кивнул в ответ, но, встретив взгляд Таллии, замер. Её бледное лицо и дроҗащие руки не укрылись от его внимательного взгляда. Его брови слегка нахмурились, и он мельком взглянул на Кира, будто ожидая объяснений. Затем его взгляд переместился на отца и его спутниц. Πрищурившись, он, казалось, сделал правильные выводы о том, что могло здесь происходить.

Дан Макир кивнул сыну в знак приветствия, но Мар едва заметно дёрнул плечом, прежде чем вежливо кивнуть в ответ.

Обойдя алтарь, он направился прямо к Таллии.

— Вы прекрасны, моя дана, — тихо проговорил Мар, останавливаясь совсем близко. Его голос звучал негромко, но с какой — то спокойной