Полоса препятствий для одержимых - 1 - Екатерина Владимировна Ильинская

Выстроила в уме барьер, стену из светлой ци, из молитв, которым учили в школе, из всего, что могло удержать демона снаружи.

Тьма хлынула потоком. Она толкала барьеры, которые я возвела, разбивала их, как волна разбивает песчаные замки. Я отступала всё дальше, всё глубже, но демон следовал за мной, неумолимый, как приливная вода.

Молитвы. Заклинания. Я вспомнила всё, что учила в школе и читала в родовом поместье. Всё, что шептала по ночам, пытаясь стать сильнее. И вот, сила нашла меня, давила на меня, требовала принять… но я отчаянно сопротивлялась. Насмешка небес.

— Девять небес, очистите... — Слова молитвы умерли на губах под чужой волей, сжавшей мне горло.

Светлая ци вспыхнула внутри. Жалкая искра, но всё же моя. Она ударила в темноту, пытаясь оттолкнуть. Не помогло.

Мне больше нечем было защититься.

Чужое вторжение ощущалось как незавершённая музыкальная фраза. Мощная, древняя, но оборванная на половине, зависшая в мучительном диссонансе. Она требовала разрешения. Тянула к себе, как бездна тянет камнепад. И в отчаянном желании противостоять, я поддалась зову.

Но вместо того чтобы пытаться заглушить её, я сделала то, за что меня всегда ругали на уроках. Я подхватила эту неправильную, ломаную ноту. Вплела в неё страх, злость, отчаяние, всю ту грязь, которую благородные заклинатели изгоняют из сердца.

И вернула Хэй Фэну. Это было некрасиво. Это было больно. Но это, внезапно, сработало.

Моё сознание не оттолкнуло демона, а скользнуло по его же собственной мелодии, как палец скользит по струне вверх, к колкам. Я не закрылась, а провалилась в него.

Мгновение. И комната исчезла.

Вместо балок потолка и стен, которые я знала до малейшей трещинки, меня окружило пространство, сотканное из камня, ветра и древней, давящей тишины.

Я стояла не на полу, а на узком карнизе над пропастью. Но страха высоты не было. Страх принадлежал мне, смертной, а здесь, в памяти демона, я была лишь зрителем, смотрящим чужими глазами.

Гора.

Её пики вздымались вокруг, острые, как зазубренные клинки, вонзающиеся в небо. Чёрные скалы, изрезанные шрамами от ударов молний, уходили вниз, в долины, скрытые туманом. Я узнала их сразу. Эти пики рисовали на старых свитках, о них пели в балладах, их боялись и почитали.

Гора Схождения Искупительного Пламени. Место, где легенда обрела плоть.

Но здесь она была другой. Не мёртвым памятником победы, а живым, дышащим местом силы. Потоки ци били из расщелин, переплетаясь в воздухе видимыми лентами. Золотыми, лазурными, багровыми, нежно-зелёными. Это была музыка, застывшая в камне, которую никто из ныне живущих не слышал в её первозданном величии.

А впереди, на небольшой ровной площадке, сияло оно.

Нефритовое Сердце Небес.

В учебниках артефакт изображали как спокойный зелёный камень, символ гармонии. Ложь. Отсюда, из памяти демона, оно выглядело как сгусток первозданного хаоса, пульсирующий в ритме, от которого дрожали сами горы. Свет и тьма сплетались вокруг него в безумном танце, притягивая, маня, обещая власть, способную переписать законы мироздания.

И я почувствовала его желание.

Оно ударило в меня, как волна, сбивая дыхание. Это была не жадность вора, увидевшего золото. Это был голод. Мучительный, всепоглощающий голод. Желание вернуться. Дойти. Коснуться. Закончить то, что было прервано.

— Красиво, правда? — голос Хэй Фэна прозвучал не снаружи, а прямо здесь, в этом видении, вибрируя в каждом камне. — Это мой дорогой, Светлячок, место, где я умер. И сюда мне надо вернуться, чтобы завершить начатое.

Картинка сменилась рывком.

Я увидела каменные ступени лестницы, ведущей к Храму. Увидела Лабиринт Тысячи Поворотов, где стены менялись от каждого шага. Увидела Бездну, через которую нужно было идти по невидимому мосту, сплетённому из собственной воли.

А потом я увидела... себя.

Ту, какой я была в момент призыва. Отчаявшуюся фигурку, сжимающую флейту в дрожащих руках. Но демон смотрел не на моё лицо. Он смотрел на тонкую, едва заметную серебряную нить, тянущуюся из моей груди прямо к его сущности.

Нить призыва. Осознание пронзило так резко, словно в спину кто-то без предупреждения выстрелил из лука.

— Ты связан, — прошептала я, и мысли эхом разнеслись в его сознании.

Нить пульсировала, натянутая до предела. Она была единственным мостом, соединяющим его с миром живых.

— Ты не можешь вселиться в другого, — продолжила я, чувствуя, как страх уступает место злому торжеству. — Только в призвавшего. Барьер Состязаний не пропустит духа без плоти, а чужая плоть тебя отвергнет. Тебе нужна я.

Тишина в голове демона стала такой тяжёлой, словно на сознание легла могильная плита.

— Тебе нужна именно я, — повторила я, вцепившись в эту мысль. — Моё тело. Без меня ты не доберёшься до артефакта. Ты застрянешь у подножия, как бездомный пёс у закрытых ворот поместья.

Мир вокруг дрогнул, по нему пошли трещины, как по разбитому зеркалу.

— Ты слишком много увидела, — голос Хэй Фэна стал холодным и злым. — И слишком громко думаешь.

Рывок.

Меня вышвырнуло обратно.

Реальность ударила по всем чувствам разом. Я рухнула на колени посреди своей комнаты, жадно хватая ртом воздух. Сердце колотилось с такой силой, что его стук отдавался в ушах.

Ленты тёмной ци, всё ещё удерживающие мои руки, натянулись, но теперь в них чувствовалась не просто сила, а напряжение.

Хэй Фэн стоял надо мной. Его лицо было бесстрастным, но в чёрных глазах плясали опасные искры.

— Знаешь, Светлячок, в моё время таких, как ты, называли «учениками, которые доучились до собственных похорон»., — произнёс он тихо. — И вовсе не из-за старания, а из-за излишнего любопытства.

— Зато теперь я знаю, — прохрипела я, поднимая голову. — Знаю, зачем тебе всё это. И знаю, что я тебе нужна.

Я криво усмехнулась, чувствуя вкус крови во рту. То ли открылась незажившая ранка, то ли я снова прикусила губу, пока падала.

— Если я сломаюсь по пути — ты проиграешь. Если я умру — ты вернёшься в свою тьму. Ты зависим от меня, демон.

Он медленно опустился передо мной на корточки, так что наши лица оказались на одном уровне.

— Верно, — сказал он, и от его спокойствия по спине побежали мурашки. — Ты права, Светлячок. Без твоей