Полоса препятствий для одержимых - 1 - Екатерина Владимировна Ильинская

А потом стало ещё страшнее.

Вдруг я проснусь в неизвестном месте. В чужой крови. Убью кого-нибудь… Лишь бы не это… Лишь бы не это… Лишь бы…

Я попыталась мысленно произнести молитву, но слова рассыпались пеплом. Только тьма сомкнулась вокруг.

И тишина.

Глава 5. Причина всего

А Хэй Фэн… О, Хэй Фэн был совсем другим. В провинции Цзинь он вызвал того же речного дракона, но не усмирил, а подчинил. Зверь разорил села, а Хэй Фэн собрал дань с выживших: золото, артефакты и жизни. В горах Тайшань не изгнал духов, а призвал их на службу, и они сеяли кошмары, заставляя людей бежать, оставляя дома пустыми для грабежа. В столице он не исцелил принцессу, а отравил её разум шёпотом теней, чтобы выкрасть императорский нефритовый ларец с сокровищами.

Отрывок из «Легенды о великом герое Кае Синхэ и подлом демоне Хэй Фэне»

Пробуждение было резким, словно меня вытолкнули из тёмной, вязкой воды на каменистый берег. Я рывком села на постели, жадно глотая воздух, и первым делом в ужасе уставилась на ладони.

Чистые. Никакой крови. Ни чужой, ни своей. Под ногтями нет ни лоскутов одежды, ни кожи, ни подозрительной грязи.

Одеяло лежало ровно, в комнате царил привычный беспорядок. Мир не рухнул, пока я спала, убаюканная чужой волей. Я не проснулась посреди пепелища, не обнаружила у своих ног труп наставника, лекаря или учеников Школы Девяти Напевов.

Облегчение накатило горячей волной, от которой закружилась голова, но тут же отступило, сменившись звенящей уверенностью.

Невозможно было дрожать в ожидании, когда демон снова решит поиграть моим телом. Неизвестность была страшнее самой жестокой правды. Жить в собственном разуме, не в состоянии ничего сделать и гадать, какой кошмар сотворят мои руки в следующий миг? Нет.

Лучше встретить гибель лицом к лицу, чем ждать удара в спину от собственной тени.

Я медленно, стараясь, чтобы пальцы не дрожали, потянулась к флейте. Пора заканчивать. Если мне суждено сгореть в этом пламени, я хотя бы посмотрю в глаза тому, кто держит факел.

Судя по проникающему из окна свету, на Школу Девяти Напевов тяжёлой шёлковой тканью, окрашенной в багрянец заката, опустился вечер. Свет умирал медленно, словно не хотел оставлять меня наедине с тем, что пряталось в тенях моей комнаты.

Я сидела на краю кровати, сжимая в руках флейту. Полированное дерево было тёплым под пальцами, словно его кто-то совсем недавно грел в руках. И это свидетельство чужого присутствия в комнате пугало сильнее, чем любые кошмары.

— Демон Хэй Фэн, — произнесла я тихо, словно имя само по себе могло обжечь язык. — Явись.

Воздух сгустился. Тени в углах комнаты задрожали, будто их шевелил невидимый ветер, а потом потекли к центру, сплетаясь в силуэт. Высокий. Слишком неподвижный. С волосами цвета лунного света и глазами, в которых не было ничего человеческого.

Хэй Фэн материализовался без звука. И показалось, как будто он всегда стоял в этом месте. Демон просто стал частью моей комнаты, вытеснив воздух, свет и любую надежду на то, что всё это — дурной сон.

— Ты звала, Светлячок? — Голос скользнул по коже, как шёлк. В нём слышалась насмешка, но и что-то ещё. Любопытство, может быть.

Я встала. Ноги дрожали, но я заставила себя выпрямиться, поднять подбородок и посмотреть ему в чёрные провалы глаз. Пусть в них отражается мой страх. Всё равно отступать некуда.

Ладонь крепче сжала флейту.

Если дверь в мир демонов открылась через неё, то, может, достаточно её сломать, чтобы эту дверь захлопнуть. Или хотя бы прижать створкой пальцы этому исчадью тьмы.

Мысль была отчаянной, как прыжок с обрыва в туман, но лучше так, чем снова превращаться в чужую марионетку.

— Догадалась, — лениво заметил Хэй Фэн, скользнув взглядом по инструменту в моей руке. — А ты не такая глупая, как показалось с первого взгляда. Но тебе это всё равно не поможет. Ты догадалась, слишком поздно.

— Я всё-таки попробую! — выкрикнула я и, не давая себе времени передумать, резко развернулась к ближайшему несущему столбу — тёмной, гладко отшлифованной опоре, державшей крышу, — и со всего размаха ударила по нему флейтой.

Дерево встретилось с деревом с глухим звуком. Вибрация прошла по пальцам до плеча. Я ударила ещё раз, сильнее, пытаясь бить в самую слабую часть корпуса, где могли проходить скрытые печати или повреждения. Если треснет древесина, повредится и узор вложенных внутрь заклинаний.

Я занесла руку для третьего удара, но не успела.

Воздух вокруг вспыхнул полосами тёмной ци, как если бы по комнате возникло множество чёрных лент. Они метнулись ко мне и сомкнулись на запястьях, на локтях, выше, перехватывая движение.

— Довольно, — голос Хэй Фэна не стал громче, но в нём исчезла ленца. — Ещё удар — и ты сломаешь не флейту, а собственную шею.

Ленты стянули руки к груди, будто я сложила ладони для поклона. Плечи свело, дыхание стало неглубоким.

— Боишься? — выдохнула я. — Значит, я всё-таки могу тебе навредить.

— Ты можешь навредить себе, — отозвался он сухо. — А ты мне сейчас нужна живой. И, что самое обидное для тебя, — сильной.

Я дёрнулась, пробуя на прочность тёмные полосы. В ответ они, словно разумные, чуть сместились, перераспределяя давление, чтобы не оставить ни шанса на освобождение.

— Я не буду твоим сосудом, — сказала я. — Не пойду на Состязания по твоей воле. Ломай. Убивай. Делай что угодно, но управлять мной ты больше не будешь.

— Ты говоришь так, словно у тебя есть выбор.

Он поднял руку. Не к флейте, не к лентам, а к моему виску.

— Ты слишком хрупкая. Сломаешься, не успев ни толково умереть, ни послужить. А я не люблю, когда инструмент плохо работает.

И в следующее мгновение мир вокруг дрогнул, подёрнулся рябью, как отражение в воде, в которую бросили камень. Холод коснулся разума, и словно зазвучала низкая, вибрирующая нота, от которой заныли зубы. Звук был не снаружи, а прямо внутри головы, требуя подчиниться, встроиться в чужой ритм.

«Не слушай. Не дай ему управлять».

Я попыталась сжаться, закрыться, настроиться на тишину,