Наследница замка Ла Фер - Юстина Южная

В целом, Жиль оказался не таким уж пустоголовым растяпой, как я решила поначалу. Гуманитарий, конечно, но кое-чему все же обучен. С его помощью я в общих чертах (а местами — и в очень конкретных) получила представление о нашем положении и наметила кое-какие антикризисные меры. Но, в целом, убедилась в том, что сады нужно сохранить за поместьем любой ценой.

Пока батюшка находился при дворе, ему перепадало жалованье от казны — сейчас же мы этого оказались лишены. Налоги собирать было почти не с кого, хотя кое-какую прибыль давали рыночные пошлины: оказалось, что ярмарка в ближайшем городке все еще находится под властью нашего графства, а значит, мы могли взимать небольшую плату за пользование прилавками. В деревне нам принадлежала мельница — тоже хоть и скромный, но доход.

И леса. Мы имели право выдавать разрешения на вырубку деревьев в наших крохотных угодьях и тем зарабатывать малую денежку. Однако много на вырубку не пустишь, иначе сам останешься и без леса, и без отопления зимой. Что касается посевов, то их едва хватало на замок и прокорм крестьян, тут ничего выгадать на данный момент было нельзя.

В селе неподалеку, которое, к сожалению, отошло кредиторам, существовал рыбный промысел, пусть наша речушка и давала не ахти какой улов — это вам не море. Поразмыслив, я пришла к выводу, что можно попробовать отрядить часть крестьян из оставшейся у нас деревни, чтобы они переняли опыт соседей. Конечно, возникнет конкуренция, но кто мне запретит распоряжаться рекой, протекающей по моей земле?

— А! И вот еще что, — спохватилась я, когда мы с юным управляющим уже закончили наш ревизорский набег на документы. — Скажите, Жиль, в замковом хозяйстве есть пресс для яблок? Или для винограда? Или вообще хоть какой-то пресс?

Парень на мгновение задумался, затем кивнул.

— Да, мадемуазель. В шато есть небольшой ручной пресс для яблок. Батюшка говорил, раньше часть плодов из сада пускали на брожение, а зимой под Рождество Христово раздавали напиток крестьянам. Кроме того, в деревне вроде была еще и большая давильня, которая приводилась в действие мулами. Но она, кажется, давно не в ходу.

— Спасибо. Приведите, пожалуйста, в порядок все амбарные книги, Жиль, а как закончите, присоединяйтесь к ужину в главном зале. Учтите, с завтрашнего дня вы начинаете плотно заниматься вашими прямыми обязанностями. И не забудьте все, что мы с вами сегодня обсудили.

Тяжкий вздох был мне ответом, но я уже выскочила за дверь, радуясь, что на сегодня тяжкая «документальная» повинность для меня закончена.

До ужина оставалась еще пара часов, и большую часть времени я потратила на то, чтобы обойти весь замок, осматривая комнаты и хозяйственные помещения. Предупредив слуг о возможном завтрашнем появлении Ноэля и напугав своим появлением Розитту, которая кашеварила на кухне, я поняла, что на сегодня дел для меня вполне достаточно, и решила выбраться на короткую прогулку. Воздух мне уже был нужен, как… воздух.

Далеко забираться я не планировала, но незаметно для самой себя углубилась в парк. В своей самой дальней части он имел выход в лес, и, обнаружив неширокую, но плотно утоптанную тропу, я нырнула под сень деревьев. Солнце клонилось к западу, но пока давало достаточно света, так что заблудиться я почти не боялась.

Вдыхая целительные лесные запахи — свежесть листьев, древесная кора, легкая сырость и земляничный дух, — я немного прошла по тропке, как вдруг завидела меж деревьев водяные блики. Ведомая любопытством, свернула в сторону и вскоре оказалась на берегу небольшого озерца. Вода в нем была стоячей и неожиданно темной, а по краям его обрамляли плакучие ивы и заросли рогоза.

— Черный пруд, — прошептала я, замирая одновременно в изумлении и восхищении. — Мамочки дорогие, это же самый настоящий черный пруд. Ну, разве только лилий не хватает.

Зачарованная открывшимся зрелищем, я подошла поближе к воде и наклонилась, чтобы посмотреть, насколько она прозрачна. В тот же момент со стороны тропки послышался отчетливый конский топот. Я обернулась на внезапный звук, но сделала это слишком резко. Нога скользнула по глинистому берегу, потеряв опору, я взмахнула руками в попытке сохранить равновесие или хотя бы зацепиться за ближайшую ветку ивы и… не смогла. Последнее, что я успела сделать перед падением в пруд, — издать негромкий испуганный «ох».

Глава 5.1

Обжигающе холодная вода на миг парализовала, а затем сомкнулась надо мной зеленоватым полотном. Глубина… на этом берегу не было пологого дна… Едва не теряя рассудок от шока, я извернулась, чтобы оказаться спиной и головой вверх, и с силой сделала гребок руками. А потом еще один — и, слава Богу, вынырнула на поверхность.

В своей прошлой жизни я умела плавать, но это тело было слабее, а и без того тяжелое платье с каждым мгновением все сильнее пропитывалось влагой и начинало тянуть вниз. Однако берег был совсем рядом, и я радостно рванулась к нему, но… не сдвинулась с места. Новый гребок — я все там же. Платье! Зацепилось за какую-то корягу внизу. Сердце захолонуло, а тело инстинктивно сжалось, замирая, но я мысленно заорала на себя: «Спокойно!!! Дыши! Держись!»

Разглядеть что-либо в темной воде, кроме водорослей, не удавалось. Нырять, чтобы отцепить одежду, было очень опасно, поэтому я постаралась одной рукой удержать себя на поверхности, а второй — аккуратно подергать материю. Но нет, коряга схватила крепко. Я начала дергать сильнее, помогая себе ногами. Снова безрезультатно.

В очередной раз хлебнув водяной мути, я вдруг поняла, что все это время из-за шока сражалась за жизнь в полном молчании. Но я же слышала, как скакала лошадь… Человек может меня увидеть… И тогда я громко закричала:

— Помогите! На помощь!

Призыв стоил мне нового глотка воды. И вынырнув, я осознала, что никакого конского топота уже и в помине нет.

Всё.

Всадник, если он вообще был, давно проскакал мимо, не заметив меня.

— Помо…

Опять вынужденный нырок.

Господи, спаси!

Ощущая, как меня снова охватывает паника, я рванулась изо всех оставшихся сил — и на этот раз почувствовала, как лопается ткань платья. Но тут же ноги, едва нащупавшие опору, провалились в ловушку из ила и глины. Рука взметнулась вверх, в инстинктивном стремлении ухватиться хоть за что-нибудь…

…и сжалась вокруг теплой человеческой ладони.

— Держитесь!